Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

— Спросила совет, что купить для дочки на день рождения, — Вера беспечно улыбается. — Голова кругом.

Вера выбегает, и Глеб медленно закрывает за ней дверь, цепко всматриваясь в мое лицо:

— Поешь, Нина.

Глава 33. Отойди в сторону

— Куда дел наших сыновей? — отправляю ложку чечевичного супа в рот.

— Господи, Нин, — Глеб откидывается назад, — ты и тут меня в чем-то подозреваешь? Сбагрил офис-менеджеру. Сейчас все перепробуют в столовой и пойдут нервы мотать… — делает паузу и говорит, — твоим подчиненным.

— Они еще не мои, — откусываю кусочек хлеба. — Они же начнут докапываться, кто над чем работает. Особенно Марк.

— Пусть, — пожимает плечами. — Если смогут подросткам объяснить свои текущие задачи и обязанности, то это им плюс в профессиональную карму. Ты лучше скажи, разгадала ли ты мои гнусные планы оставить тебя в долгах?

Откладываю хлеб на поднос и смотрю на Глеба исподлобья.

— Нет. Пока еще нет, — щурюсь.

— Будешь искать дальше?

Хочу выплеснуть чечевичный суп в его лицо.

— Встреча с Наденькой прошла успешно?

Едва заметно хмурится.

— А ты жаждешь подробностей?

— Да, — коротко отвечаю я и сжимаю ложку.

— Няньку к ней приставил, — Глеб не отводит взгляда, в котором я ищу ложь. — Ярослава Бутыркина.

— Того огромного и жуткого типа, у которого рожа как у бандюгана, который без жалости вырежет целую семью, а потом умоется кровью младенца? — тихо уточняю я.

— Да.

— Для чего?

— Для контроля, Нина. Для того, чтобы она не лезла к моим детям, к тебе, — Глеб вздыхает. — Чтобы она внезапно не нарисовалась возле школы, например. Или тут. Да, много возни, но этой возней будет заниматься Ярик со своими друзьями.

— Будет забавно, если Ярик… — хмыкаю, — влюбится в Наденьку. Она же хитрая блоха…

— У Ярика есть дама сердца.

— Будто мужикам это мешает…

— Тогда дама сердца отчикает Ярику колокольчики ржавым секатором. Его бабка быков валит, а его дама сердца их кастрирует, а после бычьи колокольчики с аппетитом ест на ужин, — глухо и мрачно отвечает Глеб. — Там такая дама сердца, что не одного коня остановит, а целый табун. После всех подкует, а с тех, кто помер от страха, сдерет шкуру, потом разделает и тушенку на зиму заготовит. И там такая рожа, Нина, что это не женщина, а орчиха.

— Серьезно? — шепчу я."

"— Ага. Замуж, правда, пока отказывается идти, — Глеб пожимает плечами. — И Ярик страдает каждый раз, когда его дама сердца после страсти и любви раз в месяц выпинывает из дома. Не дает даже заночевать. И он идет к бабке своей. Пьет и вздыхает. Вздыхает и пьет. Там такие страсти, что Надежда не потянет. А если у нее выйдет каким-то образом завалить Ярика, то будет ее голова и его на вилах посреди огорода.

— Хочу быть такой же… — тихо и разочарованно шепчу я.

— Я тоже, — Глеб пожимает плечами.