Разрешаю смотреть

Узкая кровать на одного человека, шкаф, рабочее место со стулом и столом и широкое окно, смотрящее на подъездную дорожку.

Кажется, эта комната была чем-то совершенно другим совсем недавно. Мы что, его потеснили?

Обойдя меня, Федя быстро собирает разбросанные по полу и мебели вещи. Сваливает их в корзину для белья в углу, виновато смотря на меня исподлобья.

— Сейчас вернусь, — говорит, выходя из комнаты.

Босиком подхожу к его кровати и ложусь на белую простынь, поджав ноги и обняв подушку.

Он возвращается через пять минут. В очках и с каплями воды на лице.

Наблюдаю за тем, как выкладывает на тумбочку телефон и ключи от машины, достав их из кармана. Выдвинув бельевой ящик шкафа, отправляет туда мои трусы, бросив на меня озорной взгляд, а потом, стащив с себя брюки, швыряет их на стул.

На нем боксеры “Дизель” синего цвета. Если одежда бюджетная сторона его расходов, то бельё — нет. Вся лицевая часть бедра забита татуировкой. Это монохромная волчья морда в треугольной раме, и, когда он идёт к кровати, под ней пляшут каменные мышцы.

Растягивается на кровати рядом со мной, и мне приходится заползти на него, чтобы не свалиться на пол. Чувствую запах зубной пасты. Путаю свои ноги с его, жмурясь оттого, как щекочутся на них волоски.

— Чем ты занимаешься на фирме Макса? — спрашиваю тихо, положив голову ему на грудь.

— Закупками материалов, — обнимает руками мои плечи и талию.

— Нравится?

— Нет. Кому это может нравиться? Это больше для опыта.

— М-м-м… — задумчиво тяну я. — И кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Понятия не имею, Рыжая, — вздыхает Федя.

— Я тебе надоедаю? — спрашиваю, поднимая к нему лицо.

— Чем? — медленно моргает он.

Его веки тяжёлые, а дыхание становится ровнее.

Черчу круги на его груди и смущённо бормочу:

— Вопросами...

— Ты любишь поболтать, это я уже понял.

— Это значит “да”?

— Ты мне не надоедаешь, просто я сейчас отрублюсь, — закрывает он глаза.

В подтверждение своих слов он так и делает. Его дыхание из ровного превращается в глубокое, и я с сожалением понимаю, что осталась одна.

Вздохнув, смотрю на окно, за которым теперь светло.

Приподнявшись, изучаю расслабленное лицо, а потом тянусь и оставляю на полных приоткрытых губах лёгкий поцелуй.

Сердце сжимается, а по телу растекается тепло. Выпутавшись из его рук, сажусь на кровати и, сняв с него очки, кладу их на подоконник. Федя никак не реагирует. Рассматриваю его тело и мысленно бью себя по рукам, потому как то, что мне хотелось бы потрогать, тоже спит. Даже в таком состоянии он выглядит одаренным природой.

Чёрт.

Эта кровать явно ему не по размеру. Она не по размеру любому мужчине выше ста семидесяти сантиметров, а в Феде их не меньше ста восьмидесяти.

Тихо выхожу за дверь, прихватив свою сумку.