Разреши мне любить

В десять утра вас ждут в лаборатории, – говорит Станя бесцветным голосом, – Возьми документы детей.

– Хорошо.

Он бледный, а круги под глазами говорят о бессонице и, возможно, злоупотреблении спиртным последние два дня. Сунув руки в карманы короткого пальто он обессиленно опускается на банкетку в прихожей.

– Результаты будут известны через неделю, – продолжает, глядя в стену напротив, – Я пока подготовлю документы на развод, о котором ты мечтала.

Горло стягивает спазмом. Каждое его слово и тон, которым он их произносит, пропитаны обидой, и я его прекрасно понимаю. Ему очень больно.

– Прости, Стань… – бормочу еле слышно.

– Мама в шоке. Юля тоже.

– Я знаю, она приходила.

– Я вообще не представляю, как жить дальше… – вздыхает он, ероша волосы.

– Мне очень жаль, я не хотела причинить тебе боль.

– Да, брось!.. – морщится чуть брезгливо, – Твои мотивы мне понятны. Ты хочешь вернуться к их отцу, иначе не рвалась бы сюда.

– Нет, Станя. Я не думаю ни о каком возвращении. Я просто не хотела больше тебя обманывать.

– Очень благородно, – хрипло усмехается и вскидывает на меня взгляд, – Я откажусь от детей через суд, если подтвердится, что они не мои.

– Да, я понимаю.

– Пусть их содержит их биологический отец.

– Я сама решу…

– По брачному контракту… – начинает он, а я его сразу перебиваю.

– Мне ничего не нужно, Стань. Я не буду претендовать, это было бы очень цинично.

Он тихо смеется и ударяет ладонью по колену.

– Ты пропитана цинизмом насквозь. Цинизмом и лицемерием.

– Хочешь чаю? – предлагаю, желая не дать его агрессии набрать обороты.

– Нет. Ничего не хочу.

В этот момент дверь детской распахивается, и из нее, весело хохоча, выбегает Ромка. Следом за ним выкатывается надувной мяч, а за мячом вылетает Арсенька. Вышедшая за ними няня замечает нас со Станисом и тут же скрывается в комнате.

– Папа!.. – кричит Рома и бежит к нам со всех ног.

Станис группируется в последнюю секунду, раскидывает руки и ловит малыша.

– Привет… – ловит мой взгляд, – Это кто?..

– Рома.

– Привет, Роман!.. – садит на колено и привычно принимается им трясти, имитируя езду на лошади.

Он хотел, чтобы его сыновья, когда подрастут, умели красиво держаться в седле. А я мечтаю, чтобы они занялись спортом.

Арс подбегает и забирается на второе колено.

Жгучий стыд затапливает меня с головы до ног. В ушах шумит.

Станис тоже теряется – ведет себя скованно и неестественно. Однако, к счастью, вскоре мальчишкам надоедает езда на «лошадке», они спрыгивают и уносятся за мечом.

– Прости… – шепчу тихо.

– Они ко мне привыкли. Не представляю, как ты будешь все им объяснять.

Я молчу, потому что не думаю, что дети заметят его отсутствие.