Развод и девичья фамилия (СИ)

— Слушай, я тут это, в такой жопе оказался, ты не поверишь…

— До утра не подождёт? Я сейчас походу занят… Утром обсудим, — нехотя говорит.

И вот это меня прямо разозлило.

— Давай-ка, поднимай свою задницу, бери какую-нибудь одежду и приезжай в Сан-Сити.

— А на хрена? — снова недовольство.

— Потому что я тут стою сейчас голый! Ада, сучка, забрала всю мою одежду и ключи от машины! Скажи спасибо, что телефон не заметила…

— Лучше бы заметила, Прохор, я серьёзно. Во сейчас никак не могу. У меня сейчас, понимаешь… такая ситуация… — говорит с придыханием, — нужно ещё хотя бы полчаса… Да, детка…

Понимаю, что не вовремя, но мне по барабану. Сколько я его из разных передряг вытягивал, пальцев не хватит посчитать. Вот пусть он теперь подсуетится, друг хренов.

— Ты, я сморю, вообще охренел! — ору в телефон.

— Прости, я перезвоню, — где-то рядом с ним женский голос, и Гришка сразу отключился.

— Чёрт! — я отбросил телефон, — Друг ещё называется! Чёрт! Чёрт! — злобно трясу башкой.

И в эту самую секунду в дверь постучали.

— Ада! Вернулась!

Подскакиваю к двери, открываю… стоят два здоровенных мужика в полицейской форме…

12

— Вы нарушаете общественный порядок.

— Да? Извините. Просто моя жена… — я сделал жест, и они сразу напряглись, потянулись к кобурам.

— Пожалуйста, встаньте к стене, руки за спину!

— Ребята, да вы что? Я уважаемый в городе человек… — махаю руками.

— Лицом к стене! — резко сказал один из полицейских.

— Дайте хотя бы одеться, — я повернулся.

— Стоять на месте!

— Да вы издеваетесь?! — не нарочно проявляю агрессию, ну потому что меня злит эта поистине глупая ситуация.

— Я сказал — к стене! — одной рукой он дёрнул кнопку на кобуре, вторую вытянул в предупреждающем жесте.

— Чёрт, это какая-то подстава! — не верю, что такое происходит, но послушно становлюсь к стене и завожу руки за спину.

— В отделении разберёмся, — звякнули наручники, и в следующий момент холодный металл жёстко сцепил мои запястья.

Нет, я конечно не против был, когда Ада во время наших постельных утех играла роль злой, сексуальной полицейской… Я, конечно, само собой, был не против.

Но, когда перед тобой огромный, с накачанными, выпирающими бицепсами мужик… Здесь восприятие слегка ломается в сторону непроизвольных, неприятных ощущений.

И ещё скажу, ощущение не очень, когда ты стоишь абсолютно голый, а на твоих руках сзади защёлкиваются наручники.

Понеслись события, как будто какой-то чудовищный ком собирался, собирался долгие годы, а теперь вдруг начал разматываться и разваливаться по ходу своего качения с горы, которая вот-вот окончится обрывом.

Один из полицейских вошёл в номер, осмотрелся.

— А где ваша одежда?

— Наконец-то, вы это заметили, — выдохнул я, — Моя жена всё забрала.