Развод и девичья фамилия (СИ)

— Ладно, хорошо, — я выдохнула и наконец, попыталась взять себя в руки. — Я вас прошу по-хорошему, пойдите и поговорите с ним. Скажите, что он должен ехать со мной…

— Ничего я не должен! Никуда не поеду! — кричит Данил.

— Боже! — я схватилась за голову, представляя, что сейчас думает обо мне мой сын.

Что я злая, жестокая мать. Мегера… Божечки… что я делаю?

— Никто никуда не поедет! — послышался из гостиной голос Прохора.

18

Он вошёл в спальню, я сразу отошла к окну. То ли защитная реакция, то ли отторжение, чёрт его знает.

Сейчас меня не тянет к нему, а оттягивает от него. Отскакиваю мячиком куда-нибудь подальше, чтобы не подходить и не касаться.

Потому что если коснусь, я не знаю, что будет дальше, либо я снова ударю его, либо он снова бросится меня целовать… Я лучше отойду.

Ну и так, на всякий случай, в целях безопасности.

— Что тут происходит? — одним долгим взглядом провёл по комнате, охватывая меня, свою мать, вещи, разложенные на кровати, открытую дверь в гардеробную, чемодан и сумку.

Прекрасная картина, лучше не придумаешь. Пусть видит, дело идёт, дело его рук продолжается.

И будет продолжаться. Я ведь просто так не остановлюсь.

Я буду делать всё, чтобы мы отошли друг от друга. Навсегда… или на время. Нет, скорее навсегда.

В этом я себя убеждаю.

Нет ни единой причины мне оставаться в этом доме."

"— Куда ты собралась? — говорит строго, это он так перед своей матерью красуется, будто имеет надо мной какой-то авторитет.

— Куда собралась, там тебя не будет, — подошла к кровати с той стороны, которая дальше от него.

— Ада, не устраивай сцен перед мамой и сыном.

— По-твоему, я устроила сцену? Я просто собираю вещи, не более того.

— Прохор, что происходит? Почему она так себя ведёт? — растерянно указала на меня Валентина. Опять же с таким видом, как будто это я во всём виновата.

Ну конечно я.

Я подала на развод. Я собираю вещи. Я требую от сына, чтобы он собирался со мной. Я говорю свекрови, что её сын не верен своей жене. Я не терплю измены. Всё я…

А не пошли бы они все…

— Ада, мы можем поговорить? — Прохор встал с другой стороны кровати и многозначительно посмотрел на мать.

Та понятливо кивнула и торопливо засеменила к двери.

— Мы уже обо всём поговорили, — отвечаю спокойно, — Валентина, подождите, я хотела у вас кое-что спросить…

— Да, Адочка, — она вернулась, подошла к центру кровати.

А я уже не знаю, что говорить, потому что вернула её только лишь для того, чтобы не оставаться с Прохором наедине.

— Пожалуйста, вы не могли бы, — секундное замешательство, думаю, чтобы она такого не могла бы.

Стоим. С каждой стороны кровати по человеку. Я с одной стороны, Прохор с другой, Валентина по центру. А на кровати разложены мои вещи.

Всё идёт к тому, что я сейчас соберу их и уеду отсюда в какую-нибудь из гостиниц.