Развод и девичья фамилия (СИ)

И… через две минуты я слышу размеренный тихий храп.

Сначала я пыталась сосредоточиться на работе, но храп соседа перебивает все мои мысли. Тогда я отключила рабочие папки и включила телевизор, сунула в уши наушники.

Таким образом, я с трудом выдержала полчаса, так как мужчина расхрапелся, и вообще повернулся в мою сторону, что сильно добавило звука.

Я потерпела ещё минут десять, потом встала и пошла к стюардам.

— Простите, — постучала по стенке возле комнаты для персонала.

— Да? Вам что-нибудь нужно? — выглянула стюардесса.

— Нет, просто мой сосед, он очень громко храпит, я не могу ничего делать. Это сильно мешает.

— Прошу прощения, но если человек спит, я не имею права его будить.

— Ясно. Ладно, спасибо, — я недовольно поджала губы, действительно, не будить же его и не требовать, чтобы не храпел.

— Не за что. Включите музыку. Это помогает, — напоследок посоветовала стюардесса.

— Я поняла, — пришлось ни с чем вернуться на своё место.

Этот всё ещё храпит.

Я конечно, понимаю, человек устал и всё такое, но это уже слишком. Я тоже заплатила за билет, чтобы ехать с комфортом, а тут получается, шесть часов полёта я должна буду слушать вот это.

Я протянула руку, коснулась пальцем той руки пассажира, которой он в своём сладком сне подпирает щёку. Причём очень смешно подпирает, его щека так сморщилась, что закрыла глаз. А рот оказался приоткрыт. И я должна на всё это любоваться.

Толкаю его пальцем. Сильнее. Ещё сильнее.

Не помогает. Без толку.

Тогда я толкнул его несколькими пальцами, взялась за запястье и потрясла.

— Какого чёрта вы делаете? — он открыл глаза и сердито посмотрел на меня.

Белками покрасневшими от сна и черными зрачками. Картинка прямо скажем угрожающая.

— Вы слишком громко храпите, — говорю строго, пусть не думает, что на меня можно наезжать.

— И что? — он очень злой, что я помешала ему сладко спать."

"— Я не для того брала бизнес класс, чтобы слушать ваш храп. Я тоже тут, чтобы иметь возможность отдохнуть.

— И как я должен это контролировать? — он кажется, окончательно проснулся.

— Пейте лекарства, я не знаю. Вам что не говорили, что вы храпите? Есть куча средств, было бы желание…

— А вы чего такая злая, наверное, не замужем?

— Разведена, — говорю язвительно.

— А-а, ну понятно.

— Что вам понятно? — начинает меня злить. — Разведённые женщины какие-то особенные?

— Чаше всего они — злые.

Вот это он зря сказал.

— Да что вы говорите? — я повернула голову и улыбнулась так, чтобы он понял, сейчас ему придётся нелегко, потому что у меня ой, как много есть что сказать.

— Да, — он сел ровно, вытянул руки вверх, потянулся, опустил руки, сжал кулаки и побоксировал вперёд несколько раз.

— А вы значит у нас — добрый, — говорю голосом злой учительницы.

— Да, я добрый, потому что тоже разведён.