Развод. Я календарь переверну

В конце концов я объяснила, что в свою семью лезть не дам. Она все равно нет-нет, да и выступала, но на что-то я уже забивала. Хочет иногда приголубить сыночку- резиночку - да, ради бога!

Может, я тоже буду такой же свекрухой? (Нет!)

Нет, конечно, я такой не буду.

Эх, не быть бы хуже!

Лезть не стану, но и в обиду сына не дам. Хотя Егор у меня такой, сам себя в обиду не даст. Но и девочек обижать не будет. Эту науку я ему с детства сумела привить.

Себя защищай, но и слабого не бей. А уж девочек, девушек, женщин... лучше в сторону отойди!

Вон, как Макар сейчас. Пополам согнулся и.

И я ушла обедать с адвокатом.

Герман.

Хорош он, всё-таки. Хорош.

Думаю о нём и что-то внутри тянет. И почему-то улыбка."

"Запал на меня? Вот на такую меня? На ту, которой изменили? Ту, которая опустилась до адюльтера — спала же я с его братом? Ну, не спала, трахалась.

Сейчас вот даже не могу вспомнить, как оно было. Как в тумане. Трахалась. А Герман запал! На меня, с таким скверным характером.

Это до измены я была покладистой. А теперь — увы. Больше точно не буду.

Наверное.

Ну, не знаю, может если только меня всё будет устраивать.

Если я стану любимой женой известного адвоката.

Или ресторатора.

Дворжецкий.

Тут сложнее. Хорош, более чем. Горяч. Тоже очень.

Мужчина. Настоящий мужчина.

Такого бы любая хотела иметь рядом с собой.

Любая настоящая женщина.

Потому что Дворжецкий - стена. Каменная стена.

Ирония судьбы в том, что мужу его названной дочери фанаты дали прозвище «Стена», когда он играл за сборную России по футболу.

Да, Денис Александрович - стена.

А Герман Львович?

Герман Львович меня больше пугает.

Но и интерес к нему женский тоже больше.

Чёрт, я же не могу попробовать обоих? Или... могу?

Господи, Аделаида! Знать бы лет пять хотя бы назад, что моя жизнь вот так вот перевернётся?

Кто бы мне сказал - я бы не поверила.

Я тогда даже не задумывалась о том, что Макар — мой Макар! — может изменить!

А если совсем честно, я считала, что он на это не способен. Да, да! Все эти недели копаюсь в себе, перебираю, вспоминаю, думаю.

Не то, что я была так в нём уверена. Просто считала, что у него кишка тонка.

Испугается он. Слабо ему будет.

Да, реально я так думала.

Ишь какой у меня муженек оказался! Не слабо! Наоборот!

Ладно бы с одной там теребонькался себе втихушку.

А мне теперь разгребай.

Вон, Карамель! Не дурак мужик! И с тендером там не чисто. Всадим бабло, и прогорим. Не разоримся, конечно, совсем, но…

Надо... точно надо чтобы Герман посмотрел документы.

- Выглядишь шикарно. — Крестовский нагло наклоняется, чтобы приобнять и чмокнуть в щеку. Он бы и в губы мог, это я считываю в его глазах.

Нет уж, рановато, хотя уже и было. Но не сейчас.

- Я дико голодная и у меня деловой разговор.

- Я тоже голодный и у меня тоже деловой.