Развод. Я календарь переверну

Ладно, что ж, мой козырь пока в рукаве, но скоро...

- Герман, что с бумагами? Я права, считая, что не стоит влезать в это дело?

- Абсолютно, но как я понял ваш супруг уже предпринял какие-то шаги.

- И что делать?

- Я бы рекомендовал повременить с разводом.

- Что?

Она смотрит на меня удивленно, Дворжецкий тоже.

А что? На войне все средства хороши, правда?

Так не доставайся же ты никому!

41.

- Серьёзно? Нет, ты серьёзно?

- Ада, успокойся!

- Ты говоришь мне успокойся?

Резко разворачиваюсь у со всей силы луплю его по широченной грудной клетке.

Я еле-еле сдерживалась в ресторане перед Дворжецким, ну, как сдерживалась.

Сделала хорошую мину при плохой игре, попыталась обратить всё в шутку, но этот... этот...

Перед глазами сейчас только вздернутые брови известной теле свахи Ларисы Гузеевой и её сакраментальное — «пидорас, пидорасина»... Если не видели —загуглите, оно, зараза, того стоит!

- Сволочь ты, Крестовский, сволочь!

Продолжаю лупить, а ему как слону дробина! Усмехается еще, подлец, а потом хватает меня за запястья, пряча мои ладони в свои.

- Ада, поехали, потанцуем вечерком?

- Потанцуем? Я тебе потанцую, я тебе так... Признавайся, спелся с ним, да? Спелся с Игнатовым? Сколько он тебе заплатил?

Герман удивленно округляет глаза. Ну, точно!

- Ни с кем я не...

- Ты понимаешь, что я всё равно выясню? Ты Макара не знаешь! Он то еще трепло.

Он расскажет, и тогда знаешь, что?

- Что?

- Репутации своей можешь сказать «до свидания», вот что. Пусти!

Дергаюсь и вырываюсь, но далеко меня не выпускают.

- Ой, боюсь, боюсь... - опять усмехается! - Аделаида, знаешь, меня уже столько раз этим пугали.

- Пугали тебя, да?

Я просто не могу остановиться, меня всю трясёт и слезы предательские вот-вот потекут, а тушь у меня не водостойкая и вообще, плакать при этом гаде...

- Ты... ты... Ненавижу тебя! Урод моральный. Ненавижу!

- Ада...

Тянет ко мне ручонки свои! Тянет! Нагло так! Отворачиваюсь, пытаюсь улизнуть, всё бестолку, оказываюсь зажата между двух машин, им зажата, чёрт, грязно же тут, а он смотрит и еще улыбается! Предатель!

- Ада...Это для твоего же блага.

Прижимает к себе ближе. Да что это такое?

- Слушай, Крестовский! У меня сегодня Игнатов получил по «Фаберже», ты тоже хочешь?

- Хочу. Тебя хочу. Сил нет как хочу, правда, Ада, давай уже детский сад оставим, поехали ко мне.

Рот открываю от изумления и закрыть не могу. Он мне его закрывает. Нагло, своим ртом.

Хочет?

Детский сад?

Поехали ко мне?

Скотина такая!

Брыкаюсь, как ненормальная, отбиваюсь от этой юридической сволочи, отталкиваю.

- Не смей меня трогать! И вообще... я...