Развод. Я календарь переверну

— пощекочу его самолюбие.

- Приятно? И только? Хм, - еще шире ухмылка, - значит, где-то я не доработал, если тебе просто приятно.

- Не переживай, не получилось со мной, получится с другой."

"Поворачиваюсь, чтобы выйти, но меня хватают за запястье и возвращают на место.

- Ты серьёзно сейчас, Ада? Я ведь... я обозначил свои намерения!

- И что? — рассматриваю его спокойно.

Намерения он обозначил, люблю, трамвай куплю!

Это мне в двадцать, наверное, можно было бы сказать и я бы послушала.

Собственно, Макар так и сказал. И мне жаловаться не на что, в принципе, трамвай почти купил — жили же в достатке? Только вот когда появляется тот самый пресловутый трамвай почему-то появляются у мужчин проблемы с самоопределением и, вероятно с самооценкой.

Они считают себя королями, или нет — султанами! И им сразу нужен гарем, хотя бы скромный гаремчик. И жена уже не вставляет, обязательно должна быть рядом какая-нибудь Хюррем, которая будет постоянно ему говорить о том, что круче него только яйца.

Плавали, знаем.

Второй раз я на такое не куплюсь.

Наверное.

Ну, может быть пока не куплюсь.

Помучаем Крестовского, а?

Пусть побегает, а мы посмотрим, достоин ли он королевы Ады или - Аделаида, я, конечно, дам тебе время всё обдумать и принять решение, но хочется, чтобы ты сразу поняла.

Я не Игнатов. Я таким не буду. Я не позволю себе обращаться с тобой так, как делал это он.

- Неужели? - хочется ответить, ты не позволишь? Или, может, я тебе не позволю?

Герман моё замечание игнорирует и продолжает говорить спокойно.

Вообще, мне нравится его спокойствие. То, что он не выходит из себя. Правда бесит, что разговаривает он со мной как с маленькой, или умалишённой.

Или я придираюсь?

- Но и ты, Ада, не будешь обращаться со мной так, как с ним.

Хмыкаю удивлённо.

Разве я плохо с ним обращалась? С Макаркой?

Я его любила, вообще-то...

Ну, до хламидий, конечно.

- Ладно, Герман Львович, я вас услышала, спасибо, что подвезли.

- Ад...Ада...

- М-м?

- Иди сюда.

Тянет меня на себя. А я понимаю, что мы стоим тут, у моего подъезда, как три тополя на Плющихе у всех на виду. И мне совсем не улыбается, чтобы нас кто-то, тут срисовал.

- Герман, стой, остановись, пожалуйста, не надо.

- Ада...

- Чёрт, да уважай ты меня, в конце концов! — вырываюсь и почти ору.

Ору то, что давно хочется проорать всем этим мужланам. Каждому!

Ваше вожделение, ваша страсть, ваш интерес — всё это ничто, херня на постном масле. Женщине помимо всего этого нужно еще и уважение!

Если любишь женщину - уважай её!

- Пусти!

- Не пущу. Тихо. И я тебя уважаю. Не уважал бы, повёз бы к себе и оттрахал хорошенько. И ты бы мне дала, и удовольствие получила, и выглядела бы как кошка сметаны наевшаяся. Но я этого делать принципиально не буду сейчас.