Развод. Искусство слать всех на...

За эти два года, я так привыкла… не хотеть, что это стало казаться мне нормальным. И сейчас все нормальное пошатнулось и рухнуло прямо у меня на глазах. Потому что я хотела, я очень хотела, и меня хотели в ответ.

Секс в пятьдесят не просто существует, он нравился мне куда больше, чем эгоистичный секс в двадцать и быстрый в тридцать – нужно все успеть, пока Коля не пришел со школы или не проснулся от лишнего движения у нас в комнате.

Сейчас же ничего не отвлекало нас от процесса.

Сейчас я знаю, что мне доставляет удовольствие, и не стесняюсь говорить об этом.

Сейчас мне так хорошо, что хочется плакать. Потому что на одном только сексе отношений не построишь, а я по-прежнему не готова к чему-то серьезному.

- Рит, - раздается голос слева, - я слышу, что ты хлюпаешь носом и знаю, что это не насморк. Умоляю, скажи, что плачешь от счастья.

- Неужели мужское эго настолько хрупкое?

- Ага, как оболочка у мыльных пузырей, - хохочет Юра. – Ну, в самом деле, чего ревешь? Я сделал что-то не так?

- Ты сделал все так, все очень так, - снова всхлипываю и прикрываю рукой горло, в надежде, что это поможет мне успокоиться. – Просто…

- Просто ты меня не любишь, - спокойно заканчивает Шмелев то, что я бы никогда не сказала вслух.

С удивлением смотрю на Юрку – большого, косматого, немного несуразного как бурый мишка, еще не отошедший от спячки. Он даже косолапил порой как медведь, и очень любил сладкое. И сейчас этот самый Юра понимает и произносит вслух то, о чем мне даже думать стыдно.

Что я бы ни за что не сказала Стасу, потому что знала, он никогда не простит мне такую обиду. Даже о наших проблемах я говорила аккуратно и только, когда стало совсем невмоготу, и мое признание сделало только хуже. Отчего напрашивался вывод, что лучше было молчать и дальше.

- Все было великолепно, и ты замечательный…

- Друг, - тихо усмехается Шмелев. – Рит, ну я же не дебил, чтобы поверить, что после одного секса ты падешь к моим ногам. Я и в свои лучшие годы не умел делать ничего такого, отчего женщины теряли бы рассудок, а сейчас тем более.

- И ты не обижаешься?

- Ну, в качестве извинений, можешь еще раз показать мне грудь.

Смеюсь и бью этого оболтуса по лбу. Он трет якобы ушибленное место:

- Две груди, вторую в качестве моральной компенсации.

Я только крепче подхватываю одеяло и демонстративно натягиваю его до подбородка.

- Ну как знаешь! В конце концов, я видел все и так, а фантазия у меня хорошая, - Юра закрывает глаза и принимается блаженно улыбаться, - о, мой Бог! Маргарита Сергеевна, не знал, что вы и такое умеете!

- Ты что, ты сейчас представляешь меня голой?!

- И в танце! Сама виновата! О, а теперь ты приносишь мне пиво, как те прелестные немочки на Октоберфесте.

- Прекрати.