Развод. Искусство слать всех на...

Несколько пропущенных, часть от подрядчиков, часть с неизвестных номеров, больше похожих на спам. Мне даже Эмма не звонила! Та самая Эмма, которая полгода вилась ужом, лишь бы ее я ее заметил. И после того, как у нас все случилось, пропала?

Бред.

Бред же!

Неужели всем настолько на меня плевать? Получается, никого, кроме Саргсяна и не осталось? Все остальные предали? Только он, мой старый товарищ, приехал, чтобы достать меня из заточения?

А кстати, как он узнал, что я в это самое заточение попал?

Снова кошусь на друга, пока тот не мигая смотрит на дорогу.

Неужели Рита проболталась? Да нет, она не могла… И не Юрка. Ну и не на сына же думать, в самом деле?

- А как, - тихо хриплю я, но в последний момент трушу, не решаюсь задать свой вопрос, - как там дела в Москве?

- Потихоньку. Пробки.

- Значит, ничего с моего отсутствия не поменялось.

- Ну, как сказать, - ухмыляется Гева. И в этой его ухмылке мелькает что-то зловещее.

- Как дома? Как Аника?

- О, чудесно, просто чудесно, - его голос звучит до неестественного бодро, - у нас с джаной не иначе как второй медовый месяц! Ходим за ручку и созваниваемся каждые пол часа. Вот как раз, пока тебя ждал, звонила, велела привет передавать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ага. Ну и от меня ей тоже.

- Разумеется.

Я не понимаю, в чем причина такого поведения Саргсяна. Обычно он ведет себя иначе.

Я не хочу говорить с Геворгом в таком тоне. Отвлекаюсь на телефон, но пустой экран снова напоминает, что я оказался никому не нужен.

Несколько минут едем молча, но потом у меня сдают нервы, и я снова начинаю диалог.

- Поедете куда-нибудь на Новый год?

- Куда-нибудь поедем. Туда поедем, сюда поедем. Наверное, на необитаемый остров, чтобы никого кроме нас с джаной там не было, такая вот романтика. – И, кинув на меня быстрый, нечитаемый взгляд, спрашивает: - А ты?

- А что я? Я буду на фирме, работать, развивать, восстанавливать.

Гева запрокидывает голову вверх и начинает ржать как припадочный. Первую секунду я смеюсь вместе с ним, но быстро беру себя в руки. Это глупая реакция. У меня инстинкт, а у него что? Истерика?

Отсмеявшись, Саргсян вытирает выступившие слезы:

- О, за это не переживай. Все что надо тебе уже и развили, и завили, и состригли, и подравняли.

- Кто же?

- Как кто? Твоя жена.

Каменею лицом. Шея, как несмазанный маслом механизм, перестает двигаться, отчего я не могу повернуть голову и посмотреть на Саргсяна.

- О чем ты? – смысл слов Геворга доходит до меня не сразу. Но так даже лучше. Боюсь, получи я всю информацию залпом, просто охренел бы от того звездеца, который себе устроил.

- А ты не знаешь, - смеется Гева.