Развод. Искусство слать всех на...

Потому что… потому что каждое слово Геворга попадает точно в цель, каждое оно правда, и каждое тайна, о которой мы с Волковым договорились молчать.

Не могу сказать, что здесь вообще есть повод для разговоров, что это касается кого-то кроме меня, моего мужа и моего гинеколога. Даже Коле я тогда решила не говорить, чтобы не нагружать сына. У него Оля не сегодня-завтра родит, а тут я с глупой, почти рядовой операцией.

Незачем такое знать другим. Да и по-женски как-то неприятно объяснять все это.

Ничего особенного, просто плохие анализы. Много плохих анализов, где красных показателей оказалось почти столько же, сколько синих. Еще и генетика, моя мамочка перенесла онкологию, как и ее мама, моя бабушка. Та, к сожалению, проиграла болезни и дни ее угасания, когда ты ничем не можешь помочь любимому человеку, я не могу забыть до сих пор. Это было ужасно трудно для всех нас.

Когда я вышла от врача, мне стало так страшно, а тут Олина беременность, выпускной в школе, новый дом - жить хотелось как никогда. И внука понянчить, и класс свой выпустить, и деревья в саду посадить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конечно, я сразу согласилась на радикальные меры. Удаление матки, подавление функции яичников, гормональная терапия, чтобы мягко ввести меня в климакс. Процедура не сложная, я и в больнице провела не больше двух недель, но шарахнуло это по мне сильно.

Мне и так было тяжело стареть, а тут… все сразу. Резко набрала вес, лицо сразу поехало вниз, настроение скачет как бешеный кролик, либидо на нуле, и постоянно хочется плакать. Стас поддерживал меня. И с ложечки кормил, и деньги врачам заносил и даже один раз поменял наматрасник на кровати. Все как говорил Геворг. Но есть один нюанс.

Я видела в этой заботе проявление любви, такое же естественное как объятия, поцелуи, нежности, секс. Если раньше наши ухаживания вертелись вокруг цветов и завтрака в постель, то теперь в почти пятьдесят мне было куда нужнее, чтобы меня провели до туалета или помогли помыть голову, когда у самой не получилось.

И Стас помогал! Безропотно, покорно. И мне казалось это совершенно естественным, ведь я бы сделала для него тоже самое, потому что это и есть любовь.

Вот такая: быть рядом, когда плохо. Без надрыва, без пистолета в висок, без криков над пропастью как в сериалах.

Я оказалась не права. И Стас все время мучился, страдал, и, наконец, сорвался. Герой, что уж. И очень по геройски обсуждал мои проблемы со своими друзьями, великовозрастными придурками, которые сейчас даже взгляд на меня поднять боятся.

- Рит, поехали, я тебя домой отвезу, - скидываю с себя Юрину руку и зло закусываю губы. Те дрожат как перед истерикой.