Развод. Искусство слать всех на...

Грязная посуда на столе, тарелка с кусками засохшего, почти деревянного сыра, рюмки. А к ним в комплект пустые бутылки. Открываю окно и тут же отдергиваю руку назад. Честно, не хочется тут что-то трогать, даже оконные рамы. Кажется, стоит коснуться чего-то, и я стану такой же грязной как все вокруг.

Но и находиться в этой вони тоже невозможно. Обхожу дом по периметру и везде открываю окна.

Задерживаюсь в каждой комнате по минуте, чтобы убедиться – морозный, ледяной воздух вытеснит это амбре из перегара, нестираного белья, пыли. Ощущения ветра на моем лице почему-то успокаивает. До тех пор пока я не вхожу в спальню. Здесь меня ждет новый аромат – до приторного сладких духов. Женских, разумеется. И разумеется не моих. Стас, ну как же так. Ну как?

К этому моменту я уже не чувствую ног, мышцы свело судорогой и от усталости я почти стекаю на пол. Почти… Я не могу позволить себе трогать что-то в нашей спальне. Даже воздух здесь кажется мне заразным. А от перспективы сесть на нашу с Волковым кровать, меня тошнит. Наше семейное ложе, такое уютное, такое родное, превратилось во что-то отвратительное. Как и мой брак. Как и мой муж.

Он кстати спит в другой комнате. Странно, но оба раза, что я была здесь, Стас не ночевал в спальне. В прошлый раз я нашла его в кабинете, а сейчас, судя по тихому храпу, Волков постелил себе в зале. Я нахожу его тушу на разложенном диване.

Мне неприятно даже смотреть на мужа сейчас.

- Не думала, что ты так оскотинишься, Волков, - во весь голос произношу я.

К чему беречь сон того, кто не уберег тебя в принципе? Вспоминаю как раньше, в выходные дни, на цыпочках ходила по комнате, просила Кольку не шуметь, закрывала на кухню дверь и подкладывала в просвет полотенце, чтобы ни звуки, ни запахи не могли потревожить сон моего мужа. Жарила сырники или запекала горячие бутерброды, и радовалась, когда Стас, отдохнувший, слегка мятый ото сна, выходил к нам на завтрак.

Боже, сколько лишней суеты ради такого глупого финала.

- Ты мне снишься, - из раздумий вырывает чужой голос. Похожий на моего мужа, но уже другой. Я с отвращением смотрю на то, как он тянет ко мне руку, пальцы которой сильно дрожат. Не от холода и не от нервов. Стас переводит взгляд с моего лица на свою ладонь и тоже хмурится, будто впервые замечает свое состояние.

Эти дрожащие руки вбивают последний гвоздь в крышку моего гроба моего терпения. Не измена, не вранье, не то, что Стас почти слил нашу фирму, и не то, как он трепал всем вокруг о том, что я просила держать в тайне. И даже не присутствие другой женщины в нашей спальне, нет. Добили меня дрожащие руки.

- Интересно, есть ли какие-то границы у твоего падения, Стас? Каждый раз, когда я думаю, что уже все, ниже некуда, ты пробиваешь очередное дно.

Я шлепаю его по пальцам.