Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Подсаживает мою дочку, которая на прощанье радостно машет ручкой, позабыв про обещанные покупки. Я еле ворочаюсь в ответ и тупо натягиваю лыбу. Меня прибило как пыль в дождь. Ни одной годной мысли в башке. Моя жена и ребенок в его тачке.

Хлопнув дверью, улыбаясь направляется ко мне. Курить не буду, хотя хочу очень. Но показывать трясущиеся клешни охоты нет."

"— Привет, Андрюха! — широко щерится счастливый Сема. — А я поговорить. Перетрём между нами, ок? Давай отойдем, — с тоской оставляю обзор на жену и дочь. Заходим за угол забора. — Короче, ты не обижайся, но Иринка сказала, что вы разводитесь. Так вот теперь я с ней попробую. По-братски предупреждаю. Я дождался, когда ты облажался, ха-х! Да шучу. Не обижайся только? — его счастливо доброжелательное ебло начинает бесить еще больше. — Так все, я предупредил. Давай, братух. Пересечемся на недельке.

Глава 6

— Что ты сказал ему?

Сэм улыбается. Смешно ему, а меня кроет после встречи с Андреем. Вроде бы подготовилась. Тренировала безразличие маниакально-самоотверженно, но стоило лишь на три метра приблизиться, как панцирь затрещал.

Несколько дней другой жизни все еще стремительно дезориентируют. Не могу привыкнуть. Возможно, если бы была одна, то истерикой прогнала боль, притерпелась и адаптировалась. К сожалению, данная роскошь не доступна. Рядом Варя. Пугать дочь из-за обманщика не намерена.

— Пощекотал нервишки, — бесшабашно улыбается Сэм. — Ему полезно.

— Зачем ты лезешь защищать? Разве просила?

Наедине с ним могу позволить неуставные разговоры. На работе — табу. Он мой работодатель и гарант денежного вознаграждения. Кручусь на сиденье, будто снизу поджаривает. С облегчением замечаю, что Варвара спит. Значит можно выйти за рамки. Толкаю Семена в плечо, призывая ответить.

— Ириш, не волнуйся.

— Я спокойна.

— А что белая, как мел? Волнуешься? Ведь за короткий промежуток странно отсечь былое. Да? Или ты терминатор? Даже не плачешь. Странно.

Сжимаю ткань на коленях. Что ответить? Да, я терминатор в юбке. Рыдать по козлу не хочу и не буду. Не буду. Нет.

Но…

Сердце болюче опровергает убеждения. Бравада тает, как снег на солнце. Больно же! Баран, идиот, иуда! Трахался на стороне, как пес, только слюни в экран не текли. И сука, его морда наглая, для приличия хоть бы смутилась, повизгивала как ни в чем не бывало.

— Не белая, — виляю голосом, не в силах справится.

Я устала. Господи, я устала!

В руки осторожно ложится пачка носовых платков. Принимаю как отмашку. Едва успеваю задушить бумагой тяжкий всхлип. Грудную клетку сотрясает и взрывает изнутри. Задыхаюсь и кашляю, как больная туберкулезом в приступе. От того, что понимаю остатками мозга, что могу разбудить Варю, нажимаю на лицо сильнее.

Лицо загорается огнем, глаза щиплет, четко ощущаю лопающиеся сосуды.