Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Как он мог?

Совесть есть или давно позабыта?

— Я. Туда. Не сяду.

Он растерянно смотрит. На самом деле не понимает или прикидывается? Сверлю его, будто пропилить пытаюсь. Кипение ненависти шкалит выше неба. Нет той точки, к которой возносится возмущение. Ее, мать вашу, не существует.

Гад ползучий.

— Ириш, прости.

Доходит до эгоиста. Встречаю противоположно моему шипящему бешенству полное абсолютное раскаяние. Думает поверю? Никогда. Ошибки не прощают. Боже, как же страшно, когда ломает внутри. Подводит слабое тело, дрожит и заваливается. Душа вдребезги разлетается. Только осколки внутрь снова летят, никого не раня, потому что это только твоя боль. С огромной силой впиваются в развороченное мясо, по-новому выворачивая рваную плоть.

— Пошел ты со своим прощением."

"Ковалев бледнеет сильнее прежнего. Доходит промах. Его раздраженный выдох опаляет. Он передергивает плечами, с размаха хлопает злосчастной дверью и ровно через секунду, распахивает другую.

— Ириш, я понимаю, — скулы ходуном ходят. Голос севший, хриплый. — Но может хватит меня посылать без конца? Я помочь хочу. Долго ты так будешь? Понимаю, виноват, но в который раз клянусь, что не было ничего, слышишь?

Отчаяние в голосе самую толику пошатывает непробиваемость. Только на секундочку разрешаю себе поверить, что может правда надумала лишнего? Может просто охреневшая сотрудница бросилась на шею и телефон нечаянно включился.

Сыграть безысходную тоску правдоподобно ему не под силу. Ковалев по жизни сложен, ошибки признавать не умеет, всегда прав. Смешно, но даже в момент принятия оплошности старался не оправдываться, а объяснять почему его поступки истина в последней инстанции.

Но сейчас…

Бывший впрямь неважно выглядит. А может…

— Эй, привет! До работы подбросишь?

Сладкий голосок разрушает иллюзию. Смотрю на продолжающего смертельно бледнеть кобеля-блядуна. Досада расцветает на лице предателя яркими бутонами. Он раздраженно мечет молнии в стоящую рядом. Я целенаправленно не хочу видеть ЕЕ.

Не то, чтобы не дооцениваю себя. Просто я не в форме. Я… Я… Перед глазами мельтешит цифра на весах. Закрываюсь руками, прячусь. Делаю резкий разворот, позорно сбегаю. В спину врезается веселый голос.

— Что случилось? Кто это?

Чудом не падаю на асфальт. В ленточном черно-белом фокусе усматриваю такси.

— Ира! Ира!!!

Нет. Нет. Нет.

— Отвезите меня. Скорее. Заплачу двойной тариф.

Глядя на мое лицо, водитель молча нажимает на газ.

— Ирина Олеговна, по аспектам совещания. Есть ли у Вас вопросы? — обращается ко мне шеф.

— Да, спасибо. Вопрос к отделу сборки.

Задаю уточняющие вопросы о компклектующих, материале и фурнитуре. Заранее заполняю пробелы, пытаясь охватить необъятное. Волнуюсь, местами сбиваюсь.