Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Пара дней отдыха поможет настроится на продуктивную работу. Расслабится потом не получится, впахивать как проклятой придется.

— Я останусь на несколько дней.

Недоуменно поворачиваю голову в сторону Сэма. В смысле зачем? Вопрос вертится на языке, но какое право имею спрашивать, ведь он владелец. Вряд ли засомневался в моей производительности, дело в другом.

— То есть видеоконференции не будет. Познакомишь с сотрудниками лично. Выходит так.

— Решил, что это самый надежный способ. Разве нет?

— Нормально, — неопределенно киваю.

Сэм замолкает, давая возможность переварить полученную информацию. Я же гоню вон предполагаемые мысли. Имею я право не портить сегодняшний день или нет? Конечно, имею. Поэтому пусть делает что захочет, его право, а я всего лишь наемный работник с огромной зарплатой.

— Он подписал?

Вздрагиваю. Не выйдет сегодня релакса, да?

— Нет.

— Я потороплю, когда вернусь.

Да, Господи, нет! Первую секунду хочется накричать на него. Зачем бомбить сверх-опекой, я не просила. Можно уже сама как-то разберусь в жизни. Как только начинаю самостоятельно думать, обязательно прилетает со всех сторон.

— Семен, — натягиваю улыбку, убираю дрожь из голоса. — Разберусь сама. Позволь мне просить тебя не лезть в мои дела с Андреем. Пожалуйста.

— Смеешься? Он от тебя вовек не отстанет, Ир, — хмурится и раздраженно бьет по рулю. — Не хочу, чтобы Андрюха докучал.

— Ковалёв отец Вари. Этого не изменить. И Варя его любит. И он ее. Поэтому не выйдет разорвать связь совсем. Понял, что вмещается в слово «докучал» в твоем понимании? Хватит об этом. Сэм, тебя не касается.

— Касается! — впервые повышает голос. — Касается, Ир. Ты думаешь я просто охуенно веселый дружок рядом? Так ошибаешься. Уж кто-кто, а ты, Ир, меня знаешь. Я тебя…

— Заткнись! — громко визжу на всю машину, заткнув уши. — Если не хочешь, чтобы вышла и пошла назад, просто не говори ничего.

В ответ давит педаль в пол, прибавляет скорость. Благо на полосе нет никого, потому что еще немного и взлетим. Хлопанье ветра, гул мотора, мелькание кадров — все сливается в одну непрерывную линию зарождающейся тревоги."

"За время знакомства я редко видела Семена в таком состоянии. Чем глуше эмоции, тем сильнее ярость. По линии сжатых в нитку губ, отслеживаю бешенство. Крылья носа побелели и едва зримо трепещут. По опыту общения в прошлой жизни знаю, что еще минут десять полютует и начнет остывать. Молча провожу напряженную норму времени в тишине, а когда поворачиваюсь, то вижу, как морщинки на лице грозного Семенова разгладились.

— Ира, выслушай. Не злись, просто прими как факт, хорошо? — останавливает машину и поворачивается ко мне корпусом. — Ты спокойно жила с недоноском, я не лез. То, что загубила карьеру в моей кампании, тоже мимо, стерпел. Родила… Ладно.