Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Я подставляюсь и льну, как кошка. Не побороть себя, не победить, не остановиться. Что же мы делаем? Обвиваю ногами за пояс, глажу и ворошу мокрые пряди. Мы целуемся как подростки, которые впервые вкусили мед губ, не в силах оторваться друг от друга.

— Не разлюбил, Ириш, — вдруг шепчет он. — Все обман был. Только ты всегда главной была.

— Андрей, — не открываю глаза. — Это всего лишь момент. Все пройдет, как только вернемся на берег.

— Нет, — машет головой. Впивается горящим взглядом и снова отрицает. — Нет.

— Тс-с-с, — прижимаю палец. — Пора подниматься. Слышишь дочка зовет."

"С палубы и правда доносится голос Вари. Мы вынуждены вернуться. Поднявшись, расходимся в разные стороны. Андрей уходит на корму и остаток пути домой молчит. Изредка бросает на нас задумчивый взгляд.

Дома все также. Он молча ужинает и потом уходит в свою комнату. Понимаю и не обижаюсь. Мне тоже есть над чем подумать. Занимаюсь уставшей дочкой, мою ее и укладываю спать. Варя отрубается моментально.

Минута свежего воздуха и тоже усну. Вдыхаю свежий морской бриз. Температура падает, становится прохладнее. Ухожу полностью в свои мысли, перевариваю слова Ковалева, пока на плечи не падает теплый плед и не раздается голос.

— Идем ко мне в спальню.

Глава 37

— Ир, я скучал, — обхватываю пылающее лицо двумя руками. — Правда скучал, — еложу по щекам губами, вдыхаю ее запах. — Только сейчас все понял. Только теперь. Ты все еще моя, Ирка… Моя! Понимаешь?

Она молчит. Вцепилась что есть сил в запястье, царапает ногтями и опускает глаза. Я не могу от нее оторваться. Не могу!

Все что чувствовал когда-то возвращается с новой силой. Описать невозможно как накрывает. Наверное, так ощущает себя тонущий человек. Захлебываюсь, блядь. В животе подмывает и стягивает.

Я ее люблю. Всю гребаную неправильную жизнь люблю. Даже когда скотство творил, искал путь к запретному, все равно любил. Грязно да, но что же теперь каяться.

Никакие женщины не в силах занять место в подлом сердце. Оно такое у меня, да. Признаю. Отчищаться смысла даже сам перед собой не вижу.

— Мы совершаем ошибку, — шелестит она, прижимаясь к моей ладони щекой.

— Какая ошибка, — веду по горячим губам подушечкой пальца. — Ошибкой было то, что уехала.

— Андрей!

Затыкаю рот поцелуем. Сегодня это излюбленное занятие. Моя Ириша греховно пьянит, расшатывает и без того рыхлую почву под ногами. Дурею! Слетаю с катушек окончательно. Все, что хочу в жизни — она.

— Сюда иди.

Трусь лицом, щеки зацеловываю. Слизываю влагу с кожи, вкушаю запретный запах. В голове начинает шуметь сильно и гулко. Одномоментно все органы начинают тарабанить со страшной силой. Ее близость забивает все рецепторы, напитывает отчаянной ошалелостью.

— Что мы делаем, Андрей, — шелестит, а сама сильнее прижимается.