Ребекка

Она пошла впереди меня по широкому длинному коридору, потом повернула налево и открыла массивную дубовую дверь. Мы вошли в небольшой будуар, дверь из которого вела в просторную спальню, рядом была и ванная. Я подошла к окну и вдохнула аромат розария.

— А моря отсюда не видно? — спросила я.

— Из этого крыла не видно, даже не слышно, хотя оно совсем рядом.

— Жаль, что его не видно. Я очень люблю море… Но комнаты превосходные… очень удобны… Здесь, кажется, делали к нашему приезду ремонт?

— Да.

— А какой эта спальня была раньше?"

"— Здесь были темные обои и другие занавески. Раньше в этих комнатах никто не жил. Но милорд прислал мне письмо и распорядился отремонтировать, так как собирается жить именно здесь, а не в западном крыле, как раньше.

Я подошла к туалетному столику. На нем уже были разложены привезенные мною вещи. Максим подарил мне большой набор щеток, гребенок и прочего. Миссис Дэнверс могла убедиться, что дешевых и случайных вещей в нем не было.

— Ваши вещи распаковывала Алиса, — сказала миссис Дэнверс, — она будет прислуживать вам, пока не приедет ваша собственная горничная.

— У меня нет собственной горничной. Думаю, Алиса вполне удовлетворит меня.

— Леди, занимающие такое положение в обществе, как вы, всегда имеют собственных горничных, — заявила миссис Дэнверс, глядя на меня сверху вниз.

— Если вы так считаете, то наймите для меня молодую девушку.

— Как скажете.

Хотелось, чтобы она ушла и оставила меня одну, но она упрямо продолжала разглядывать меня своими запавшими глазами.

— Вы, наверное, уже давно живете в Мандерли? — спросила я, пытаясь завязать дружескую беседу.

— Дольше всех живет здесь Фритс. Он начал работать в Мандерли, когда мистер де Винтер был еще мальчиком, а хозяином поместья был его отец.

— А после него приехали вы?

— Нет, я приехала сюда одновременно с покойной миссис де Винтер. — Ее бесстрастный до сих пор голос оживился, а на бледных щеках проступил легкий румянец. Перемена в ее лице была удивительная.

Миссис Дэнверс была полна снобизма, свойственного людям ее профессии, и презирала меня за то, что я «не настоящая леди», что я робка и неловка. И все же ее явное недружелюбие нельзя было объяснить только этим. Нужно было что-то сказать, не могла же я бесконечно играть своими расческами.

— Миссис Дэнверс, я надеюсь, мы с вами будем друзьями. Но вы должны кое-что понять… Для меня здесь все очень ново и непривычно. Прежде я жила совсем в других условиях. Но я хочу, чтобы здесь было все хорошо, а главное — чтобы мистер де Винтер был счастлив. Я знаю, что управление хозяйством я могу предоставить вам. Мистер де Винтер сказал мне об этом. Пусть все идет, как шло раньше. Я вовсе не хочу здесь что-либо менять.