Ребёнок от босса

Эти слова заставляют меня всхлипнуть, и я тут же оказываюсь в крепких надёжных объятиях. Мне так хочется верить. Горячие губы накрывают мои, властным собственническим поцелуем, словно ставя клеймо принадлежности.

— Да какие бабы, Ангелин? — говорит прерывисто, нежно собирает губами слезы с моих щек и подбородка. — Я как тебя увидел, сразу пропал.

— Люблю до одури.Просто башню сносит.

Таю. С ума схожу от его слов. Мне кажется это сон! Хочется ущипнуть себя. Максим только что сказал, что ЛЮБИТ меня!

— Твои слезы убивают меня, детка.

Резко отворачиваюсь в сторону, избегая очередного обжигающего поцелуя, от чего белокурые пряди рассыпаются в художественном беспорядке по темной наволочке.

— Нет! — упираюсь кулачками в каменные неподатливые плечи Максима.

Он словно гора, которую невозможно сдвинуть с места, если только, сам не позволит. Садулаев неохотно, но, все же отстраняется.

Смахивает с моего лица мягким движением ладони разметавшиеся пряди волос и вопросительно заглядывает в глаза.

— Что такое, детка? — шепчет хрипло.

Так трепетно, так нежно, что это не может не тронуть. Но характер берет свое.

Я намерена все выяснить. Закрывать глаза на происходящее — это самообман!

— Ты был с ней в клубе? — задаю вопрос в лоб. Я намерена поставить все точки над «i».

Брови Максима максимально съезжаются в одну прямую линию.

— Ты о чем?

Негодующе фыркаю и недоверчиво поджимаю губы.

— О тебе и этой…

Я не в силах произнести имя рыжей соперницы вслух, язык не поворачивается. До того противно. Мерзко.

Максим садится на кровати и устало проводит ладонью по скулам, покрытым однодневной густой щетиной.

— Что опять творится в твоей хорошенькой головке? — пронзает прямым, уверенным взглядом. — М-м-м? Что ты еще придумала, Ангелина?

Так не смотрит тот, кто привык что-то скрывать, но червь сомнения гложет где-то внутри, не давая покоя.

— Дима все рассказал! — не свожу взгляда с Максима, прикусив губу, оцениваю реакцию мужчины на произнесенные слова. Не дрогнув в лице, он приподнимает в привычном красноречивом жесте бровь."

"Неожиданно саркастически хохотнув, Макс резко встает с кровати.

— Серьёзно? — Настроение Садулаева меняется ровно на триста шестьдесят градусов. — Дима рассказал?

Черты лица становятся будто острее, четче, напоминая разозлившегося хищника. Чувствую себя так, будто неосторожно и совершенно необдуманно, дернула за ус бенгальского тигра. Максим в таком бешенстве, что даже не замечает мое откровенное смущение.

— Мелкий засранец, — бурчит себе под нос, направляясь к прикроватной тумбочке.

Открывает верхний ящик и несколько мгновений тратит на то, чтобы изучить его дно. В руках Максима оказывается белый открытый конверт.