Ребёнок от босса

Экран отображает пропущенный вызов.

Не ответила.

Хватаю со стола ключи от автомобиля, но останавливаюсь, крепко сжав их в ладони. Ключ у консьержки. Значит, Ангелины уже там нет.

Не укладывается в голове, как она могла так.

Меня эхом преследуют ее слова из прошлого: «Дети не предел моего мечтания. Моя карьера - все то, к чему я стремлюсь всю свою жизнь».

Она сделала это. Она…

Палец колет острый кончик ручки, и я с силой вбиваю серебряный паркер в столешницу красного дерева. На очереди оказывается черная стильная подставка под канцелярию, которая летит в сторону панорамного окна. Боль впивается в подреберье адскими клешнями.

Я сипло дышу, наклоняясь над столом. Кулак раз за разом с силой опускается в область сердца. Бью себя, не щадя, рыча от безысходности и бессилия.

ОНА УБИЛА МОЕГО РЕБЕНКА!!!

Мотаю головой, словно боксер, получивший мощный нокдаун. Я даже почти не понимаю, что с каждой секундой разношу в щепки свой офис.

На полу, словно мелкая пыль брильянтов, лежит, переливаясь, раздробленное оконное стекло. С искаженным лицом оборачиваюсь к двери, натыкаясь взглядом на своего секретаря.

- Максим Мансурович…? – шепчет она узкими губами, бледнея на глазах.

Не отвечая, отодвигаю девчонку в сторону.

Глава 26

Максим"

"Почти не помню, как добрался до квартиры. Удивительно, как только не попал в аварию.

Скорость?

Ремни безопасности?

Чистый разум? Что это?

Несколько раз я вынимал ключ и снова вставлял в замочную скважину - до того не слушались руки. Пройдя в квартиру, я, не теряя времени даром, сразу же направился в спальню.

Все на своих местах, как обычно.

Но стоит открыть шкаф, как сталкиваюсь с зияющей пустотой. На том месте, где раньше были платья Ангелины, одиноко висят вешалки.

Не знаю, сколько я простоял в ступоре.

Минуту? Пять? Десять?

Дьявол его знает! С силой захлопнув дверцы шкафа, да так, что зеркала повылетали к черту, разбиваясь на большие куски, которые упали на ковер. Обрушиваю кулак в стену, не обращая никакого внимания на резкую пронзительную боль в запястье.

Она не идет ни в какое сравнение с болью от зияющей сквозной дыры в моем сердце.

- Стерва! – ору на всю мощь в легких. - Ааа! Тварь! – рычу так, что напрягается шея и выступают крупные вены. - За что?! За что, Ангелина?! – и с силой пинаю кровать.

Почти благодарю Бога, что ее нет рядом в эти минуты.

Удавил бы своими руками, а потом…

тяжело опускаюсь на постель. Опираюсь локтями на колени и прячу лицо в ладонях.

Плечи дрожат.

Меня так трясет, словно шибануло разрядом в двести двадцать - не меньше. Касаюсь кожи пальцами, задевая висок там, где остался извилистый грубый шрам.

Сирия, Дамаск… Даже тогда мне было не так плохо. Теперь все, что произошло в прошлом, кажется крупинкой во Вселенной по сравнению с тем, что я чувствовал сейчас.