Рекс
Семья толстосума Юргенсона приобретает для дома элитную модель робота — слуги и телохранителя. Двенадцатилетняя дочь дельца невзлюбила умную машину, так как надеялась получить игровую модель, и теперь ее цель — уничтожить ненавистного робота. Однако попытки повредить машину приводят к неожиданным последствиям, и робот начинает вести себя очень странно. А затем и вовсе перестает быть роботом…
— Ну и мои пойдут вечером, чтобы не толкаться там среди дня. Днем появляться стремновато, сразу приглядываться начнут.
— Ты думаешь, твои ребята сразу определят, чужие там или нет?
— Ну конечно, тут же все друг друга знают, хотя, конечно, приезжих в городе навалом. Все же курортное место, море рядом.
54
Наконец, после стольких дней ожидания, после обид Тилли и ее стараний придумать какой-то способ наказать Казлица, он появился после своего неожиданного исчезновения.
Они с папой вернулись одновременно — папа слегка загорелый и чуть похудевший, а Казлиц такой же дерганый, как и раньше.
— Чем ты собираешься заняться? — спросила мама.
«Да уж не буду с роботом в мяч играть», — подумала Тилли, а вслух сказала:
— Поваляюсь немного, а потом пойду прогуляю Триплекса.
— Пусть его Тит прогуляет, а мы можем прокатиться в «Джи-Джи», посмотреть кино, а как проголодаемся, сходим в ресторан с морской кухней.
Тилли маму понимала, той требовалось почаще выходить из дому, чтобы на нее смотрели люди, в основном, конечно, мужчины, иначе какой смысл быть красивой и покупать платья за двадцать тысяч ливров? Но Тилли интересовало совсем другое, у нее заканчивались каникулы, а этот болванчик Эндрю все так же, как заведенный, бегал по беговой дорожке, бросал маме мяч и долдонил свое ежедневное — «Вы сегодня прекрасно выглядите, миссис Юргенсон».
Тилли вышла из дома через пять минут, чувствуя, как от волнения у нее подергивается бровь.
«Это возрастное, — подумала она. — Годы идут, а в школе еще учиться и учиться…»
Казлиц стоял на обычном месте — за пределами мощеного двора на большом газоне.
Заметив приближение молодой хозяйки, он улыбнулся, но без особой радости, должно быть, понимая, что крепко перед ней провинился.
— Ну, здравствуй, Казлиц, — сказала Тилли, останавливаясь в трех шагах от охранника и сцепляя руки за спиной, как делал полицейский детектив в одном крутом фильме. Еще он раскачивался на каблуках остроносых ботинок, но на Тилли сейчас были кроссовки.
— Здравствуйте, мисс Юргенсон.
«Здравствуйте, мисс Юргенсон», — передразнила его про себя Тилли, затем шагнула ближе и прошипела:
— Да я тебя, уррод, из пиджака вытряхну и землю жр-рать заставлю!
— Мисс Юргенсон, если вы о том, о чем мы договаривались, то я не мог, меня ведь… трам-там… меня ведь в командировку отправляли и, между прочим, с личным оружием.
— И чего ты там делал?
— Усиливал резерв, мисс.
— Как ты его усиливал?
— Своим присутствием, мисс.

















