Рекс

— Вам, вообще, какой размер?

— Э-э… Сорок первый.

— Тогда вот, возьмите.

Сервис, конечно, не тот, что в пятизвездочных бутиках, где в цену товара входили и кофе, и коньяк, и даже секс с понравившейся престижершей.

«Хотите, чтобы вам помогла раздеться девушка, сэр? Или молодой человек?»

Как все это надоело, а тут — строгий взгляд продавщицы, толпа каких-то пенсионеров, требующих заменить, отменить, вернуть. Эх, до чего же это бодрит!

— Девушка, пожалуй, я возьму эти туфли. Сколько они стоят?

— А вы что, ценник не видите? Двадцать четыре ливра.

— О, как дорого!

— Так вы берете или нет, у нас обед скоро?

— Хорошо, возьму.

Вы карты «Голд-империал» принимаете?

Потом, выйдя из магазина, Камерон бережно прижимал к себе сверток из серой бумаги, в котором лежали неизвестно зачем купленные спортивные туфли с характерным запахом резинового клея.

Этот запах проник вместе с ним в машину и устойчиво держался, несмотря на работу вентиляции, однако Камерону это не мешало, он смотрел в окно, выискивая новые места, где бы ему захотелось выйти, чтобы слиться с народом.

Вот пирожковая. Что там, интересно, продают? А вот магазин «Колбасы».

Нет уж, увольте. Когда-то он владел заводом по производству колбас и видел, из чего их делают.

«Ткани, нитки, шпульки оптом». Это вызывало интерес, но, может, в следующий раз? Сейчас Камерона ждало важное дело — он ехал с инспекционной проверкой, чтобы лично увидеть результаты той работы, в которую вкладывал миллионы ливров, а собирался вложить сотни миллионов. Это как пойдет, а пока шло уже неплохо, намного лучше, чем Камерон рассчитывал, к тому же, помимо финансовой выгоды, в новом бизнесе он решал некоторые личные, эмоциональные, так сказать, задачи.

Бежевый седан остановился возле четырехэтажного безликого здания, идеально подходившего для какого-нибудь производства. Недавно его фасад претерпел косметический ремонт, и это соответствовало счетам, которые подписывал Камерон.

Следы ремонта видны были и на автостоянке — несколько ям были закатаны свежим асфальтом, а у входа в здание стояла новенькая пристройка — ее Камерон тоже оплачивал.

В пристройке находилась охрана, которая осуществляла пропускной режим. Заметив незнакомые лица, охранник вышел к турникету и, поправив на груди большой номерной значок, со значением представился:

— Земан, уполномоченный по режиму предприятия.

— Инспектор технологического надзора концерна «Элко» Питер Мазовецкий, — представился Камерон и подал свое удостоверение. Затем представились его телохранители, также имевшие соответствующие документы."

"— Понятно, — кивнул охранник. — Технологический надзор концерна нам велено пропускать, так что милости просим.

Он просунул руку в окошко, нажал кнопку, турникет разблокировался.