Реконструктор

 – Попробую, но… сам понимаешь, я же не переводчик!

Присаживаюсь на корточки перед полулежащим парнем.

– Ты… Ты – вор?

Не знаю, правильно ли я это говорю, но парень вдруг краснеет. Понял?

– Нам есть нечего! Вы забрали еду, и все подыхают с голоду!

Понял!

– Стоп! – вытягиваю вперед раскрытую ладонь. – Ты – как много раз – сюда?

Киваю в сторону вагона.

– Да что ты заладил, фриц?! Много – не много… Нам есть нечего!

– Он путает мое имя, – недовольно произносит Кегель. – Я – Франц!

– Э-э-э… я думаю, он вовсе не тебя имеет в виду. Все то же – хочет есть!

– Он часто сюда залезал?

– Непохоже.

Думаю, что в первый раз. Что будем с ним делать?

Действительно, что? По логике вещей – сдать в полицию. Но это ему вылезет боком, за такие вещи по голове не погладят! И мы оба это понимаем.

Франц внезапно сдергивает с парня пальтишко и трясет его. На землю падают какие-то немудреные вещи, зажигалка, какие-то железки – обычный хлам, который таскает в карманах любой мальчишка. Кегель рывком поднимает парня на ноги и ощупывает у него карманы.

Пусто.

В том смысле, что ничего интересного там нет. Нет бинтов, медикаментов, и еды тоже никакой.

– Он не врет… – глухо говорит мой товарищ.

Обернувшись, он делает два шага к вагону и, размахнувшись, ловко забрасывает в окно упаковку бинтов.

– Вот так! Нет никакой кражи!

М-да? Даже так?

– Что у тебя с собой из еды?

– Галеты… Сыр еще есть…

– Дай сюда! – Франц забирает у меня продукты и, вытащив из своего кармана банку сардин, сует все это растерянному мальчишке.

– Вон! – делает он недвусмысленный жест рукой. – Бежать!

– И почему ты так поступил? – провожая взглядом улепетывающего парня, спрашиваю я.

– Ты знаешь, что такое голод? Когда нечего есть и родная сестра выходит на панель, чтобы прокормить своих младших братьев?

– Н-нет… не довелось такого испытать…

– Тогда ты меня не поймешь…

А через пару дней меня вызвали в один из кабинетов госпиталя. Зашедший санитар кивнул на дверь в коридор и посоветовал поторапливаться – мол, времени немного, а герр оберарцт человек занятой.

Поднимаюсь на второй этаж и топаю к указанному кабинету. Стучусь.

– Войдите!

– Герр оберарцт! – вытягиваюсь я на пороге. – Прибыл согласно вашему приказу!

– Вот как? – прищуривается сидящий в кабинете пожилой врач.

 – Прибыл? А кто прибыл? Отчего не представляешься?

– Виноват, герр оберарцт! Но я до сих пор не помню своей фамилии! Да и в имени, откровенно говоря, тоже не до конца уверен…

– Понятно… – кивает Киршбеер (надо думать, это он – кому же еще я тут нужен, кроме него?). – Ладно, гренадер, садись-ка ты на кушетку.

Он подходит ко мне и теплыми чуткими пальцами ощупывает мою голову, разворачивает меня лицом к свету и всматривается в глаза.