Реконструктор

– Только одно фото? А почему он рядовой? Второй прадед – вон, до капитана дослужился! Он что, где-нибудь в тылу служил?

Отец почесывает подбородок.

– Видишь ли, Максим… Про него вообще мало что известно. Они с твоей прабабкой только успели пожениться, как его в армию призвали – война началась. Воевал он хорошо, видишь, даже в сорок первом его медалью наградили, а тогда с этим туго было… Стрелок был хороший – ну это у нас почти семейная черта, сам знаешь. А потом… Под Ленинградом это случилось. Отрезали его часть, и после этого – все. Никаких сообщений о нем больше не поступало.

Официально – он пропал без вести. Не он один, таких тысячи были…

– И когда же это все произошло?

– Летом одна тысяча девятьсот сорок второго года, где-то на Волховском фронте.

Я потом не раз вспоминал эту фотографию. Бывая в этих местах, подсознательно представлял себе, как (ну совершенно случайно!) раздвигаю руками куст, а там – пирамидка! С пятиконечной поблекшей звездой. И единственное имя на ней – рядовой Максим Андреевич Красовский…

Но нет никакой пирамидки. И могилы моего прадеда тоже нет. Его так никто и не похоронил тогда – оставили лежать под разлапистой елью.

И никто – ни всевозможные красные следопыты, ни поисковики, – никто так и не забрел на этот холмик и не ткнул в землю щупом.

Кстати!

Наклоняюсь над телом и после недолгих поисков нахожу черный цилиндрик. Несколько движений – и он распадается на две половинки. В моих руках небольшой листок бумаги – на нем то же самое имя. И адрес… мой адрес. Здесь я живу! Жил? Или буду?

На земле сидел человек.

В серой немецкой шинели и немецких же сапогах. Оружия у него не было, только под рукою сиротливо поблескивал брошенный топор.

Шли минуты – он не двигался. Выглянувшее на мгновение солнце пощекотало его своим лучиком – человек так и не поднял головы.

«Кто я?

Максим Викторович Красовский.

Или Макс Красовски?

Я русский!

Немец?

Солдат вермахта?

Нет!

А почему на мне их форма?

Я – реконструктор! Мы отыгрываем бой!

А откуда передо мною мертвое тело? И документы, которые я держу в руках, – документы моего пропавшего прадеда? И тело передо мною – это он сам?

Голоса вдали! По-немецки говорят, между прочим…

И эти воронки вдали. Перепаханные танками окопы…»

Поднимаю с земли СВТ.

Она уже заржавела, рыжие разводы тронули металл ствола и ствольной коробки. Но затвор открывается. На землю падает патрон.

Обычный патрон 7,62х54 – сколько я таких держал в руках!

Но этот – вполне боевой! Реконструкция с боевым оружием?

Осматриваю винтовку – нормальное боевое оружие. Ее только почистить, убрать ржавчину – и можно воевать."

"Только нечем воевать: в магазине всего два патрона, да третий лежит на земле. И в карманах у убитого я больше ничего не нахожу.