Ренессанс

– Что читаешь? – Скэриэл ловко перелез через меня и лёг у стены, подперев рукой голову; на лице его играла лёгкая улыбка, как будто не он сейчас сердился. – По учёбе?

– Историю тёмной материи. Сплошная теория, скука смертная. – Я закатил глаза. – Но если я завалю практику, то мистер Аврель может задать мне вопросы по теории, чтобы повысить оценку.

– Мне кажется, это должно быть интересно.

– Интересно было бы, если бы в каждом параграфе не расписывали, что чистокровные – высшая ступень эволюции.

– Как же без этого, – смеясь, произнёс Скэриэл. – Вдруг чистокровные забудут об этом хоть на минуту? Боюсь представить, что будет. Кстати, не хочешь попрактиковаться?

– В чём? – лениво протянул я. – В тёмной материи?

– А в чём ещё? – Он потянулся через меня к прикроватному столику за сборником стихотворений. – Не в поцелуях же? – Он охнул: я пихнул его книгой в бок.

От его тела исходило тепло, словно Скэриэл был ходячей печкой. Вздохнув, я закрыл учебник и принялся тереть глаза. Всё равно не читалось. Может, потому, что спал я ужасно, думая о нашем ночном разговоре. Сердце опять ёкнуло, когда Скэр наклонился надо мной и случайно задел отросшей прядью по щеке. Он просто тянулся за книгой, он не собирался опять хватать меня за руки и говорить что-то, что выбьет из колеи: про моё одиночество и прочее. Его поведение… оно ведь не поменялось. Скорее поменялось что-то в моей голове. Я стал комком нервов и ничего не мог с этим поделать.

«Ты ничего не хочешь мне рассказать?»

«Так ты приёмный?»

«Ты врёшь мне? Да?»

«Что ещё ты скрываешь?»

Если бы сейчас он спросил хоть что-то из этого, я бы умер. Но он молча лёг обратно и зашелестел страницами. Я громко сглотнул. Скэриэл обратился ко мне:

– Ты знал, что Рембо и Верлен были очень близки? – Он показал мне название томика: «Пьяный корабль». – Говорят ли об этом на уроках литературы?

– Если бы, – хмыкнул я, поражаясь его умению везде находить пикантные детали. – Мы на уроках редко затрагиваем личную жизнь поэтов и писателей.

– Верлен разрывался между молодой женой Матильдой и своим вдохновителем Артюром. Мне нравятся у него некоторые строчки. – Он посмотрел мне в глаза и, понизив голос, процитировал:

Я взят в Эдем, я ввергнут в ад!Каким невероятным шкваломОбъят я, Господи, и смят!Жестокий ангел небывалымОгнём всю плоть мою палит,Пока мой дух в раю парит.Какая злая лихорадка,Блаженный страх, святая боль!Я мученик и я король,И коршун я, и куропатка.Мертва твоя, ревнивец, хватка,Так вот же, вот он я – изволь!Он замолчал, глубоко вздохнул и продолжил:

Твой – без оглядки, без остатка…Бери меня всего!.. Как сладко!Я невольно вцепился в книгу. Это чтение пробирало до мурашек.