Ренессанс

– Эй, Хитклиф, – прыснул он со смеха. – Не заморачивайся.

– Ты что-то хотел найти в библиотеке? – решил я сменить тему. До конца перемены оставалось не больше десяти минут.

– Тебя.

– Зачем?

Тут он мигом стушевался: перестал сверкать улыбкой, спрятал руки под стол, придвинулся ближе, словно собираясь поделиться тайной. Нервно обвёл взглядом зал, затем неуверенно вернулся ко мне. Смотрел он при этом мне в район ключиц.

– У тебя, случайно, нет номера Бернарда? – Голос звучал почти заискивающе.

– Прости, но нет. Да никогда и не было, – подавшись к Оливеру, я тоже понизил голос.

С Бернардом я виделся, только когда собирались папины друзья. Его отец, очень талантливый врач, управлял больницей. Я удивился: у Оливера, который на подобных раутах стоял с сестрой в сторонке и практически ни с кем не общался, и шумного Бернарда, болтавшего с гостями в центре зала, что, есть что-то общее? Хотя я мог ошибаться. Раньше-то мне казалось, что у Скэриэла и Леона тоже нет ничего общего. А потом обнаружились удивительные познания в балете.

– Жаль, – разочарованно сказал Оливер. – Ты просто часто с ним зависал, когда мы семьями собирались.

– Ага, но номерами не обменивались и за пределами этих встреч не общались. Ты можешь спросить у Оскара, они соседи.

– С Оскаром я совсем незнаком. Только здороваемся, и всё. – Оливер окончательно раскис.

– У меня есть номер Оскара… – начал было я и замолчал.

Вчера я принял жёсткое решение вычеркнуть его из своей жизни, а теперь вот упомянул при Оливере.

– Ты можешь его попросить достать номер Бернарда? – Он с надеждой приподнялся на локтях.

– Не знаю… – замялся я, отодвигаясь и соображая, за что ухватиться, как вывернуться. Наконец признался: – Мы с ним тоже не близки. Гедеон с Оскаром в ссоре, и, если я буду общаться с ним, мне влетит.

– Понимаю, – протянул он, хотя мне казалось, что ни черта не понимает.

– Прости за личный вопрос, а зачем тебе номер Бернарда?

– У меня был его номер, но, представляешь, я утопил телефон! Я хотел у Бернарда спросить про латынь в академии. Что именно они проходят, какой преподаватель. Слышал, что он хорош в латыни.

Не знаю, врал ли Оливер или нет, но звучало достаточно убедительно. Я слышал, что Бернард изучает латынь, да он и сам рассказывал смешные истории с занятий.

– А с рукой что? – Я указал на бинты.

Оливер озадаченно посмотрел на меня, затем на свою правую ладонь, словно только сейчас о ней вспомнил, и отмахнулся:

– Да пустяки. Ночью проголодался и хотел приготовить сэндвичи с сыром. Как видишь, повар из меня бестолковый.

– Нарезал сыр в темноте, что ли? – настал мой черёд шутить.

– Что? – Казалось, мысли Оливера далеко. – А, нет. Просто нож соскочил.