Ренессанс

Эта потрясающе тонкая лебединая шея, эти миниатюрные плечи – иногда мне так хотелось мягко сжать их… Изящные длинные пальцы, нежная кожа – я никогда не брал её за руку, но был уверен, что она мягкая, как шёлк. А какой от неё исходил приятный аромат – цветочный, сладкий, еле уловимый!.. Помимо воли я вспоминал, как мы играли в бутылочку, вспоминал слова Скэриэла.

«Ты мог бы её даже поцеловать».

– Я переживаю за него, – произнесла Оливия, вырывая меня из непростительных мыслей.

Она обошла меня и прислонилась к стеллажам рядом. Я посмотрел в том направлении, куда она указала. Напротив нас, в центре зала, сидел Оливер и усердно что-то переписывал из учебника. Повернись он, всё равно бы нас не увидел. Мы скрылись за книжными полками.

– Когда он привязывается к людям, у него напрочь отключается критическое мышление. Так было и с отцом, и с Бернардом.

Я не отвечал, просто стоял рядом, наблюдая за Оливером. Мне казалось, что наши мысли сейчас заняты разными вещами. Я, как заворожённый, не мог перестать думать о близости с ней, в то время как её тревожил лишь брат.

– Я доверяю тебе и Леону. Вы не причините ему боль.

– Э… спасибо? – Я лихорадочно попытался придумать более подходящий ответ, но ничего не вышло. – Я никогда не обижу Оливера, не волнуйся.

Оливия улыбнулась.

– Знаю. – Она повернулась ко мне и придвинулась ближе.

Я запаниковал. Вся её поза говорила о том, что она сейчас прямо в библиотеке прильнёт ко мне. Как вести себя? Обнять её? Взять за руку? Правда наконец поцеловать?

– Я доверяю тебе, Готье, – повторила она. – Но я не доверяю Скэриэлу.

– Что, прости? – Я будто бы вынырнул из плотного кокона. Наваждение исчезло.

– Я буду предельно честна с тобой. Ты заслуживаешь этого, – понизила голос Оливия. – Скэриэл либо очень хороший друг, либо корыстный лицемер, у которого на нас свои планы. Признаюсь, я пока не могу определиться.

– Почему ты так думаешь? – Я начинал нервничать. Мне не нравилось русло, в которое сворачивал разговор.

– Может, я сужу по своему окружению, – задумалась она. – Может, я привыкла думать о людях плохо.

– Скэриэл много раз меня выручал… – робко вступился за друга я.

– Приятно слышать. Я хочу ошибаться на его счёт. Но меня пугает другое. – Она придвинулась ещё ближе. – Оливер быстро сближается с ним. Ему… с детства не хватает заботы. Может, поэтому он слетает с катушек, если человек ему очень нравится.

– Я понял, но, уверяю, Скэриэл классный. Он не замышляет ничего плохого. Он бы так не поступил.

– Ты не знаешь наперёд всего, что может с нами произойти. – Взгляд ее был холодным и встревоженным. – Не будь так уверен. Чужая душа – потёмки.

– Послушай, Оливия…

– Нет, – оборвала она.