Ренессанс

Когда мы остались абсолютно одни на пустой дороге, я заметил далеко позади чёрный джип представительского класса. Стало понятно, почему Скэриэл предложил сменить маршрут. Другой вопрос – как он заметил хвост в центре?

Вдоль дороги пролегала река с быстрым течением. Это и дорогой-то сложно было назвать. Стоило чуть отъехать от границы, как асфальт быстро сменился гравием вперемешку с глиной; в дождь ехать по грязи было опасно: не совладав с рулём, недолго улететь в кювет или, что ещё хуже, в воду с обрыва – и прощай, машина.

По другую сторону темнели заброшенные заводы и фабрики. Раньше здесь работали низшие, но после переворота предприятия позакрывались, а люди подались кто куда: уехали в другие города на заработки или остались, но погрязли в криминале. Появлялись группировки, началась бесконечная и кровавая делёжка территории. Даже само название Запретные земли получили именно тогда, тогда же обрели статус опасных районов, гетто. Все эти ограничения свободы для низших и полукровок, разрешения на передвижение, проверки ввёл Совет старейшин. Появился даже ещё один бизнес по созданию липовых лицензий, благодаря которым низшие могли попасть в центр. А с употреблением виса можно было устроиться на работу бок о бок с чистокровными."

"На улице быстро темнело, но очертания заброшенных цехов, обветшалых складов и старых рабочих общежитий легко угадывались за мутным стеклом автомобиля. Окна были разбиты, что-то успели разворовать, краска потрескалась, стены и двери покрылись оранжево-бурыми пятнами. За шестнадцать лет всё заросло высокой травой. Повсюду высились горы мусора. От накопившегося гнилья попахивало.

Отец одного из моих приятелей, Реми, спился как раз после закрытия заводов. Я помню, как сам Реми тоже начал выпивать, – к тому времени старик уже умер, вдоволь хлебнув украденного технического спирта. Реми поносил Совет старейшин и мечтал прирезать парочку аристократов. Я не знаю, что с ним стало потом; мы потеряли связь, когда я начал работать со Скэриэлом. Честно говоря, когда Реми стал одержим мыслью об убийствах чистокровных, я решил держаться от него подальше, иначе меня могли загрести за компанию. А то, что его рано или поздно посадят, было вопросом времени.

– Как давно вы работаете водителем? – внезапно спросил Скэриэл.

Гарретт явно не жаждал общения. Он бросил на нас очередной настороженный взгляд в зеркало заднего вида и ответил:

– Недавно начал.

Скэриэл улыбнулся, но я заметил, как он тихо отстегнул ремень безопасности и вытащил из внутреннего кармана куртки складной нож. Я отсел подальше, давая ему больше места. Скэриэл открыл нож, и острое лезвие, отразив лунный свет из окна, сверкнуло в тусклом салоне.