Ритуал

В зимнем саду было солнечно – свет падал через большие витражные окна, преломлялся и создавал иллюзию лета, кругом пышно зеленели растения, распускались цветы и даже несколько птичек в клетках, почти под самым сводом потолка, и те расчирикались, в надежде, что их покормят.

Мольберт я поставила на треногу, засучила рукава, и неторопливо водила кистью по рисовой бумаге. Рунолога ко мне на верхний ярус в сад сопроводили слуги сразу после полуденного чая.

Сяо был опасен.

Я наблюдала за ним весь день, как он говорит, как работает с плетениями, как двигается, как держит палочки во время обеда.

То чувство, которое не раз и не два сохраняло мою голову целой на плечах, интуиция, предчувствие или осколки старых родовых даров, я не знаю, но просто шептало: «Сяо – опасен». Хотя не должен был. И то, что он принес уже несколько клятв дяде, не успокаивало совершенно.

Поэтому я – рисовала. Чёрные влажные линии ложились на бумагу одна за другой, скупыми штрихами. Ещё одна, две, косой росчерк. Я отступила на шаг, любуясь – художником мне не быть, но тот, кто видел медальон Я-Сина хотя бы раз в своей жизни, узнает рисунок без труда.

– У вас здесь очень… оригинально, – Сяо неторопливо прогуливался, изучая растения, предусмотрительно огибая особо хищные стороной. – И редкие виды…, – он поднял голову вверх, рассматривая птиц в клетках, которые, почуяв внимание, заголосили особенно сильно. – Хотят на волю…

– На волю? – Я фыркнула, немного развернув мольберт к свету – на часть листа уже ложилась послеобеденная тень, и так, чтобы Сяо было прекрасно видно. – Если открыть дверки и убрать купол, вряд ли хотя бы половина покинет привычную тюрьму – слишком много хорошей еды, и не нужно ничего делать.

Сяо вздрогнул, увидев рисунок. Едва заметно – превосходно владеет собой, но отвести взгляд от мольберта он смог не сразу.

– Несвобода – разве такая большая плата за спокойную жизнь? Разве в столице не так? Все продается и все покупается… и даже безопасность.

– И в столице есть те, кто предпочтет волю… Иногда терпеть просто невозможно, – произнес он практически беззвучно, посмотрев на закрепленные у купольного свода клетки с птицами.

"

"– Идиоты, – припечатала я, поставив смачную кляксу тушью. – Здесь в основном южные виды, – я подняла глаза наверх, – из тех, кто выберет полет – больше половины умрут от холода ещё до того, как мы сядем ужинать. Те, кто выживет, не смогут найти еду, потому что её нужно добыть под снегом. Достойны жить только те, кто вернутся обратно, если им хватит ума сообразить.

– Вы предпочли бы клетку, леди Блау? – черты лица Сяо стали тоньше и как-будто прозрачнее от тщательно сдерживаемого гнева.