Ритуал

– Мисси,– философски протянула Нэнс, – нужно съесть сладкого, и сразу всё пройдет. – Она перекладывала с большого подноса то, что принесли служанки с кухни. – Вы у меня вот, – она сжала внушительные кулаки, – вот на этих руках выросли. С самого детства… если не дано чего… обделил Великий… это почитай сразу видать…

Я поперхнулась.

– Нэнс, ты хочешь сказать, что у меня нет мозгов? – одно дело выслушивать такое от дяди, и совсем другое от собственной служанки.

– Рази я могу, мисси? – Нэнс округлила глаза. – И не я говорю – вы говорите, – она начала загибать пальцы, – матушка ваша ещё помню сетовала, дядя ваш, – ещё один палец, – и братец, хотя кому-кому, а ему грех так говорить… Съешьте сладкого, мисси, и не думайте лишнего…

Нэнс налила пиалу свежего чая и переставила с подноса блюдца – пирожные.

За вчерашнее наш Центурий просто убил бы меня, а потом воскресил, чтобы я не позорила его седины. Расслабилась на мягкой постельке, успокоилась, что дядя рядом. Давно тюремного пайка не ела, Блау? Пирожные ей подавай, торты, пирожки, и непременно свежее все.

– Убери, – я отодвинула от себя тарелку.

– Мисси, – всплеснула руками огорченная аларийка, ваши любимые же. И мастер-целитель сказал нагуливать аппетит…

– Ещё не нагуляла, – рявкнула я. Никаких пирожных. Хватит. Расслабилась. Дорвалась до мягкой постели и сладкого.– Есть лепешки? Простые и не сладкие?

– Дык… вчерашние кажись остались, но твердые оне, мисси, зачерствело уже… а пирожки свежие, Маги раньше зари встала, чтобы значится…, – в голосе аларийки отчетливо звенела обида и непонимание.

– Убери, Нэнс.

Но она всё настойчивей двигала и двигала эти псаковы тарелки ко мне.

– Убери! – я смела тарелку со стола, лепешки запрыгали по полу. – Никаких пирожных, никаких пирожков. Хватит. Неси чем черствее, тем лучше. Неси вчерашнее.

– Мисси, вы же отродясь такое не ели…

– Нечего отжираться, – я хлопнула ладонью по столу. – Вон какие бока. Будем худеть, Нэнс.

Брови аларийки поднялись домиком – ущипнуть себя за бок у меня не вышло – с одной стороны не за что было, а с другой – нельзя, все жирно смазано лечебной мазью, поэтому … я ущипнула за пухлый бок Нэнс.

– Вот какие бока, – аларийка начала медленно заливаться темной краской. – Это вредно для здоровья. Поэтому будем худеть вместе – одна ты не сможешь. Скажи Маги – у нас пост Великому, покаяние за грехи, – добавила я подумав.

– И за какой грех-то пост держать? Что за грех то такой?

– Самый страшный грех, Нэнс, – я сдула длинные пряди челки со лба. – Это глупость. Несусветная, – добавила я, подумав.