Рискованная игра

И кстати, я нахожу твое поведение оскорбительным. Я думала, что ты чувствуешь… что тебе так же небезразлично, как мне… о, не важно! Хватило бы и простого «спасибо». Не стоит демонстрировать, как тебя воротит от мысли провести со мной ночь.

– Черт побери, Лорен, да пойми же…

– Я все понимаю. Ты как нельзя более ясно показал свое отношение ко мне. Ты меня не хочешь?

– Ты плачешь? – угрожающе прошипел Ник. Она и в самом деле вот-вот разревется. Но скорее умрет, чем признает свою слабость.

– Нет, конечно, нет.

Лорен поспешно вытерла слезы, но этот бесполезный жест не остановил потока.

– Тебе кажется…

– Лорен, пожалуйста, не надо, – умоляюще прошептал Ник.

– Это аллергия, у меня такое бывает, – всхлипнула она. – Где бы взять салфетку?

Она попыталась проскользнуть мимо него в ванную, но он поймал ее и притянул к себе. Лорен упала ему на грудь и дала волю слезам. Ник обнял ее, поцеловал в макушку и лоб.

– Послушай, Лорен, – выдавил он, похожий в эту минуту на утопающего, молившего о помощи. – Ты сама не знаешь, чего просишь. И вовсе ты меня не любишь. Прошла через ад и смертельно напугана, вот и путаешь благодарность с любовью.

Он не пытался ее утешить. Сам был твердо уверен в том, что говорит. Учитывая обстоятельства, при которых они встретились, так легко принять одно за другое! Лорен не может любить его. Слишком уж она хороша для него. Милая, добрая, красивая. Само совершенство. Он просто не стоит такой девушки. И должен остановить ее, пока не поздно.

– Я знаю, что в моем сердце, Ник. Я люблю тебя.

– Замолчи. Успокойся! – прикрикнул Ник, принимаясь в то же время осыпать ее поцелуями, нежными, бережными, так отличавшимися от резкого тона и нарочитой грубости. Она не знала, чему верить. И не могла отстраниться.

– Милая, прошу, не плачь, я с ума схожу!

– Это моя аллергия, – уверяла она, шмыгая носом.

– Никакой аллергии у тебя нет, – прошептал он, прижимаясь губами к ее шее. Как он любил ее аромат! Она пахла цветами, мылом и женщиной.

Он пропал. Окончательно пропал.

Сжав ладонями ее лицо, Ник стал сцеловывать соленые капельки.

– Ты так прекрасна, – прошептал он, впиваясь в ее губы, требовательно, жестко, настойчиво, лаская языком ее язык. Его трясло от страсти и голода. Совсем как юнца с его первой женщиной. Только вот такого он не ожидал. Захлестнувшего его счастья.

Господи, как же он истосковался по ней! И все же продолжал притворяться перед самим собой, что всего лишь утешает девушку.

Пока его ладони не скользнули под ее футболку. Не коснулись теплой шелковистой кожи.

И черт с ними, с утешениями! Он желал ее с исступленной страстью, потрясшей его до глубины души, и сознание этого пугало его до смерти.

Ник не мог остановиться. Все гладил и гладил ее. Она была такой нежной, мягкой, словно созданной для него.