Роддом. Сериал. Кадры 1–13

 — Татьяна Георгиевна вытянула из пачки сигарету, прикурила и молча предложила Светке. Та взяла. — Ну что скажешь, голубка сизокрылая? — спросила она, протягивая той зажигалку.

— Я подумаю! — та скорее истерично пискнула, чем саркастично окрысилась. Взъерошенная, раскрасневшаяся от непривычки к таким раскладам, но взяла, похоже, себя в руки.

«Всё-таки Маргошин характер зацепился за пару-тройку генов», — удовлетворённо подумала Татьяна Георгиевна.

— Нечего думать. Домой топай, кобыла. А когда придёшь — копытами не бей и ноздри не раздувай. Собачку выгуляй, сложно, что ли? А не жди, когда мать с работы ненадолго забежит, чтобы псина, которую когда-то давно ты «очень хотела», не обоссалась на твои очередные брендовые и немытыми в коридоре брошенные сапоги. Понимаешь, о чём я? Я о ласке и заботе. Если уж и не обо всём живом, раз широты души не хватает, так хотя бы о ещё живом близком. Мать хоть и орёт порой, да только она как кенгуру — орёт, а из сумки сытой и тёплой не вынимает, как вечно беременная. А ты шипишь, как змея. И слюной брызжешь, как гиена. А это, знаешь ли, привлекательности ни одной барышне не добавляет. Смотри — привыкнешь. Это ведь смотря какой мужик потом попадётся. А то, знаешь, пошипишь так разок — а он тебя за шкварник и в мусоропровод! Всех нас порой чего-нибудь да бесит. Не можешь мать любить? Тогда как психологи в книжках завещали — будь умней. Не можешь быть умней — будь хитрей. И тебе толку больше, и всем спокойнее. Всё. Топай. Ещё раз вызову — натурой буду брать за приём. Пара малопохоженных сапог — за академический час. Шантаж твой дешёвый с беременностью на первый раз между нами останется. Но когда рожать придёшь — когда бы ни пришла, — я тебе его припомню. Очень хочется узнать, до какой степени твоя морда краснеть умеет. Кобыла ты, кобыла и есть. Необъезженная. Всё. До свидания.

— До свидания, Татьяна Георгиевна. — Светочка затушила сигарету и пошла к выходу. И уже взявшись за ручку, она обернулась. — И сами вы… кобыла! — брякнула она с почти детским хулиганским выпадом и юркнула за дверь.

Татьяна Георгиевна с наслаждением потянулась и сказала висящим на стене многочисленным свидетельствам об окончании курсов, ООНовских тренингов, специализаций, квалификаций, участий в съездах и конференциях и так далее и тому подобное:

— И то правда."

"— Татьяна Георгиевна! — в дверь заглянул Александр Вячеславович. — Вас Маргарита Андреевна в родзал срочно зовёт!

— Интерн! Вы совсем обнаглели. Вообще-то надо стучать, прежде чем заходить в мой кабинет. Особенно когда дверь закрыта. Может, я накраситься не успела к вашему приходу. Какой конфуз! А про то, что меня Маргарита Андреевна в родзал зовёт, вы могли и по внутреннему телефону сообщить, раз уж на мобилке денег нет.

— Деньги есть.