Россия: мы и мир

И еще, невесть откуда у Дмитрия оказывается Засадный Полк – неизвестное, прекрасно обученное и экипированное «спецподразделение», почему-то не имеющее своего командира, что вообще невозможно для той эпохи. (У каждого полка, пришедшего на Куликово поле, был свой воевода – чужому никто не станет подчиняться, таковы правила времени.) Командовать засадниками Дмитрий назначает своего боярина, князя Боброк-Волынского, или Бренка, передав ему свои одежды и броню, – имя звучит на немецкий манер, но на самом деле это прозвище и абсолютно русского происхождения: «бренк», или «бренка», означает тощего человека, буквально скелет, бренчащий костями."

"В критический момент он выводит Засадный Полк из дубравы и решает исход битвы. Можно себе представить, что творили на бранном поле эти четыреста – семьсот человек, сражаясь с силами примерно со стократным перевесом. Воины в буквальном смысле купались в крови, ибо когда одна плотная масса проникает в другую, начинается давка похлеще, чем в метро в час пик; там богатырским своим мечом не размахнешься, а орудовать приходится засапожником, колычем, а чаще всего оружием для рукопашного боя – наручами. Представляют они собой стальную пластину с полуобхватом запястья и тремя ремешками, которыми наручи плотно пристегивают к внешней стороне обеих рук до локтевого сгиба поверх кольчуги. Для удержания их в ладонях есть рукоятки, а на них сверху и снизу, а также спереди и сзади наручей имеются короткие, до пяти-шести сантиметров, острые конусные зубья – жала, для того чтобы пробивать любую кольчугу или панцирь. Подготовленный, натренированный боец с одними только наручами, как нож в масло, проникает сквозь любую вражескую массу, в том числе и вооруженную мечами и саблями, собственно откуда и возникали легенды о заговоренных, ни мечом, ни стрелою не уязвимых воинах. Это особый, сейчас практически забытый вид рукопашной борьбы в толчее сражения. Засадный Полк был подготовлен в Сергиевых обителях прежде всего психологически – именно для такого многочасового боя, когда надо разить супостата, когда с ним лицо в лицо, когда надо плавать в крови его и ходить по горячим еще трупам. Подобной подготовки невозможно достичь, используя христианские нормы морали и нравственности.

Сергию Радонежскому удалось, казалось бы, невероятное: используя двойную маскировку – от официальной Церкви и неоднородного, зачастую предательского общества, на основе древних традиций, обычаев и верований (христианские догмы не годились для воспитания этого «спецназа»), воссоздать духовно-волевой потенциал и вскормить элиту внутри этноса, которую составляли не только ученики преподобного Сергия, но в большей мере представители светского, княжеско-боярского сословия.