Россия: мы и мир

И не только: миллионы вольных русских людей оказались невольниками новой «петровской» элиты, когда из грязи да в князи – дворянство, новоиспеченные графы и бароны, еще вчера бывшие в прямом смысле быдлом, но теперь получившие господство и рабов как награду за верность «реформам».

Все уже было в этом мире.

Подъем промышленного производства и «новое» освоение Сибири потребуют людских ресурсов, которые в стране сейчас настолько истощены, что в отдельных отраслях (строительство и обслуживание инфраструктуры) начнется привлечение иностранной рабочей силы – в основном китайцев, которые при строгой миграционной политике будут на положении средневековых рабов. Пример окажется заразительным: «мягкому» закрепощению, приписке через жесткий контракт, подвергнутся и свои рабочие – по японскому варианту, который в скором времени тотально начнут восхвалять в СМИ. «Петровская» приписка к заводам и фабрикам вначале даже понравится обществу, особенно высокой зарплатой, льготами и стабильностью положения, будет полное ощущение, что это как раз то, что нужно России: ВВП поднимется до 12—14%, начнут говорить об экономическом чуде, но его-то как раз и не случится. Хотя вроде бы даже обозначится «средний класс» и появится призрачная надежда на гражданское общество.

Бархатное рабство просуществует около восьми лет и не принесет ощутимого экономического успеха, а приведет к опасности, не виданной еще в России: «нереволюционного» тихого социального взрыва."

"Будто бы вдруг заговорят о «русском социализме», о Советской власти без большевиков, о земле и воле, что и пробудит ностальгию по СССР. Поскольку мы сохранили чувственное мышление, ностальгия охватит Великую, Белую, Малую Русь и некоторые азиатские страны. Основным двигателем «обратного курса» станет новый «люмпен-пролетариат», который в обстановке бархатного рабства и «мерцающего» благополучия России только усилится. Костяк люмпена составят те силы, коих сейчас называют скинхедами, футбольными фанатами, «лимоновцами» и прочими неформальными объединениями неформатной молодежи. Но к ним примкнут взматеревшие мальчики, что в начале девяностых мыли стекла машин на заправках, и «свежие мозги» – студенчество. Для молодежи ностальгия по СССР станет романтикой прошлого: время и зримые наяву рабство и несправедливость в обществе сотрут недостатки социализма, подретушируют лица героев и эпохи и, напротив, проявят «злобный оскал» олигархического капитализма.

С тоской по СССР, по образу жизни империи-победительницы никакими, в том числе и законодательными средствами бороться будет невозможно.