Ротмистр Империи

Потому что дивизия, державшая с востока Штеттин, была уничтожена, а из частей, переданных Мольтке, до трети оказались окружены и капитулировали. Остальные же отходили в полном беспорядке, усугубленным тем, что генерал-полковник не вынес очередного позора и застрелился.

От переднего края русских войск до Берлина оставалось меньше ста километров. И ни серьезных войск, ни естественных препятствий, вроде мощной реки, между ними не лежало. Наступил кризис – классический «шах» в этой весьма непростой военно-политической игре. Сделай еще шаг – и все. Вот она – победа. Однако воспользоваться столь благоприятным обстоятельством в полной мере не удалось.

Узнав о самоуправстве Ренненкампфа, Великий князь Николай Николаевич пришел в ярость и велел его арестовать. Однако не успели Павла Карловича взять под стражу, как Главнокомандующий ударился в бега уже сам, узнав о срочном вызове к Императору. Сложить два плюс два и понять, чего его ждет в Петрограде, он смог. В принципе можно было и не в бега податься, однако для столь импульсивного человека, живущего одними лишь эмоциями и мистикой[131], такой поступок был ожидаем.

Да еще и его генерал Рузский многое объяснил, заявившись в Ставку с бледным видом. Мерзавец и бездарь в военном плане, он являлся прожженым проходимцем и ловким карьеристом.

Казалось бы – чего бояться Великому князю? Он ведь неподсуден. К счастью, это не вполне корректно. Великий князь был не подсуден никаким иным судам, кроме монаршего. И в этой связи имел очень кислые перспективы.

Так, в 1874 году его двоюродный брат – Великий князь Николай Константинович был объявлен сумасшедшим, лишен всех званий и наград, вычеркнут из списка полка и отправлен под домашний арест на далеких окраинах.

Что он сделал? Сущую безделицу. Украл у своей матери три бриллианта, чтобы продать их и на вырученные деньги сделать подарок любовнице. И Император Александр II принял еще очень мягкое решение, потому что на семейном совете предлагались куда более жесткие формы наказаний – вплоть до ссылки на каторгу. Каторгу! То есть кайлом махать на каких-нибудь рудниках несколько лет, пока не сдохнет от голода, холода, переутомления и болезней.

И ладно бы дела давно минувших дней. В 1889 году его собственного отца, уделявшего излишнее внимание женскому полу, объявили сумасшедшим и посадили под домашний арест.

И если кузен украл у своих, то этот всего лишь своих дискредитировал.

Так что Николай Николаевич младший не испытывал иллюзий. Его вина была намного больше, чем перепортить десяток фрейлин или украсть у родной матери драгоценности. Нет. Все куда хуже. В Петроград из-за деблокирования Штеттина поехали документы, доказывающие его измену и фактически покушение на жизнь супруга дочери Государя.