Ротмистр Империи

В этом варианте Первой Мировой войны все было иначе. Прежде всего, Османская Империя вступила в войну лишь в июне 1915 года, после разгрома немцами англо-французских войск под Седаном. А значит, заказы, размещенные во Франции, Англии и США, шли своим чередом и в срок.

Другим немаловажным фактором стало падение Военного министра Сухомлинова в октябре 1914 года – на год раньше оригинального срока. Его место занял Поливанов Алексей Андреевич. Тот самый, который, привлекая частные промышленные мощности и проводя модернизацию казенных заводов, смог всего за полгода с осени 1915-го по весну 1916 года кардинально увеличить выпуск военной продукции[136].

Да делал это не в условиях тотальной блокады, а в куда более благоприятной ситуации, когда можно было завозить из Великобритании, Франции и США новые станки и различные стратегически важные материалы.

Совокупно эти обстоятельства привели к тому, что Российская Империя подошла к лету 1915 года готовой много лучше, чем к началу войны. Да, имелись определенные трудности. И все было далеко от радужных деталей. Но ситуация была ни разу не критичной.

Кроме того – русские войска наступали.

А значит, и убыль по собственным видам вооружения была много скромнее. Ну и трофеи. Был захвачен Кенигсберг с его огромными складами. Заняты Позен, Западная и Восточная Пруссия, Восточная Померания. А с июля к ним присоединился Штеттин с его стратегическими складами, восток Западной Померании и почти вся Силезия. Трофеев было так много, что 1-ю и 2-ю армии, стоявшие в полосе Северо-Западного фронта, удалось полностью перевооружить винтовками Маузера и станковыми пулеметами MG-08 вместо продукции Отечественной «оборонки». Да и с артиллерией там стало сильно лучше, задействованы трофейные системы – те же 10,5-см легкие полевые гаубицы, заменившие в этих армиях трехдюймовки почти повсеместно. Ради чего даже выпуск боеприпасов под них наладили в Петрограде.

Да и вообще – обстановка была намного более мягкой. Да, Османская Империя все же вступила в войну. Но Россия справлялась в целом со своими проблемами сама. С горем пополам. Ей удалось захватить кое-какие промышленные объекты немцев, а к Николаеву-на-Мурмане уже самым энергичным образом строили железную дорогу.

Да и блокада Балтики, в силу новых обстоятельств, стала для Германии фундаментально более сложной задачей.

Неизбежна ли была позиционная фаза? Безусловно. Вопрос лишь, когда и как. Впрочем, Максим не сильно по этому поводу переживал. Он знал, что нужно делать для преодоления такого рода тупиков. Не потому, что имел семь пядей во лбу. Просто он имел в запасе небольшое преимущество – в столетие страшных, изматывающих войн с массой новинок, открытий и нестандартных решений. Мелочь? Может быть.