Ротмистр Империи
Наш человек нигде не пропадет! Попал в прошлое? Не беда… Прогулялся по вражеским тылам и сорвал немцам все планы начала Первой мировой, за что получил новое звание, десяток орденов и большую денежную премию! Правда, довеском к наградам пошли несколько ранений, но «на войне, как на войне», не так ли?Минул год. Наступила весна 1915 года. Подлечившись и хорошенько подготовившись, Максим вновь «выходит на большую дорогу». Только теперь с ним тренированные бойцы отдельного эскадрона, в касках и бронежилетах, на броневиках и самоходных артустановках, с автоматами в руках! Соответственно этому выбраны цели – новый рейд запланирован на максимальную глубину.Сумеет ли Безумный Макс загнать Кайзера под кровать, захватить Рейхсбанк и искупать германских генштабистов в Шпрее? А главное, сможет ли уйти безнаказанно после всех этих художеств?
А Маяковский? О! Этот человек, еще совсем недавно рвавшийся на поля сражений и восхвалявший в стихах людей, которых «коснулся Святой Георгий», был просто на седьмом небе. По просьбе Меншикова, Император распорядился пересмотреть прошение Владимира и зачислить его в армию рядовым. О чем того и уведомили. А потом еще и солдатский крест Святого Георгия 4-й степени повесили, произвели в ефрейторы и направили на курсы унтер-офицеров. О большем Маяковский и мечтать не мог…
Особенно было отмечено то, что на всех унтер-офицеров сделано представление к ордену Святого Георгия.
Отдельным бонусом всем шли наградные пистолеты Parabellum P-08 с гравировкой: «Тому-то за участие в Берлинском рейде 1915 года» и нововведенное серебряное оружие «за храбрость»[139], выдаваемое как знак ордена Святого Георгия.
Награждали не только ходячих. Увечных и тяжело раненных ротмистр с Императором навестили загодя – в Царском селе. Вне официальной программы.
Не забыли и погибших. Максим написал в каждую семью большое письмо[140], в котором рассказал о подвиге их погибшего родича. Приложил к этой бумажке награды, которыми покойный был удостоен, причитающуюся премию наличностью, наградное оружие с индивидуальной гравировкой от себя и участливую просьбу – писать, не стесняться, ежели будут какие беды да напасти. Дескать, постарается помочь."
"Никто в Российской Империи никогда за всю ее историю не проявлял такого внимания к простому солдату.
Вот сидит на завалинке простой сельский трудяга. Устало перекуривает от дел праведных. И тут к нему подъезжает бричка с почтальоном да вручает посылку. Конечно, внутри печальная новость о гибели сына. Но как обставлена? С каким уважением? Само собой, читать он не может сам. По-этому зовет знакомого односельчанина или сына младшего, что у местного попа грамоте за мзду малую учится.
Шок и трепет! Ведь даже самый последний рядовой получал по тысяче рублей в качестве премии. Для селянина, всю жизнь пахавшего впроголодь и более двадцати-тридцати рублей за раз не видевшего – это чудо. Манна небесная! Настоящий золотой дождь, пролившийся на них нежданно-негаданно.

















