Ротмистр Империи

Что кошмарные потери в 1914 году и в феврале-марте 1915-го не позволяют Северо-Западному фронту обеспечить прорыв эскадрона в тыл и закрепление его успехов.

Кроме того, огромные потери потребовали мобилизации слишком большого количества призывников. А запасов вооружения и снаряжения на складах для них просто не хватало. Даже обычного обмундирования и особенно сапог.

И вообще – все плохо. Все очень плохо. А тут еще этот клоун со своими машинками. Как он посмел наглец?! Болван! Дилетант!

Николай Николаевич красиво и эффектно описал всю трагичность положения Русской Императорской армии.

Которую, кстати, сам до этого состояния и довел. Хотя эту деталь Великий князь благоразумно опустил. Впрочем, Максим прекрасно понимал, что отказ был дан не столько по объективным причинам, сколько из-за личного отношения к нему. Их противостояние набирало обороты, и с каждым новым витком Ник Ник ненавидел Меншикова все сильнее и сильнее. Настолько, что готов был «вставлять палки в колеса» любым, даже самым разумным и полезным его идеям.

Почему Максим пришел к такому выводу? Так с тем же Ренненкампфом, командующим 1-й армией, он продолжал переписываться.

И не только с ним. А потому прекрасно знал реальное положение дел на фронте. Как и то, что германские силы хоть и окопались по Варте и Одеру, но очень немногочисленны. И если бить их не в лоб, а маневром, то…"

"В общем – отказ Николая Николаевича он воспринял слишком близко к сердцу. Словно красную тряпку и личный вызов…

Глава 6

1915 год, 8 июня. Петроград

Получив окончательный отказ от Главнокомандующего, Меншиков не отчаялся, а скорее разозлился. И отправился к Александру Ивановичу Гучкову – злому гению российской общественности тех лет.

– Добрый день, – произнес тот настороженно. – Признаться, не ожидал вас увидеть.

– Отчего же?

– Вы держитесь партии Императора.

– Именно по этой причине я к вам и пришел, – с усмешкой заметил Максим. – Пригласите в кабинет? Или у вас есть более удобное место для приватной беседы?

– Вот как… – немного растерянно буркнул Гучков и потер глаза с переносицей. – Пожалуйста. Проходите.

Они прошли по просторному помещению и осели в богато обставленной небольшой комнате. Друг напротив друга. В оппозицию. Глаза в глаза.

Не близко, но и недостаточно далеко.

Александр Иванович был удивительный человек. Его род вышел из крепостных. Выкупившись, через старообрядческие общины. Потом семейство занималось торговлей и промышленными делами. Но не он. Совсем не он. Вся его жизнь, вся его сущность выдавала в нем человека совсем из другой эпохи. Максиму он даже казался коллегой из XXI века. Кроме каких-то невероятных, прямо-таки чудовищных амбиций, он был быстр, энергичен и деятелен, просто кипуч. Такие в будущем только в мегаполисах водились.