Сафари на черепашку

"

"– Надо же хорошо подготовиться, – ответил Слава и глянул на меня, – до свидания, рад был познакомиться.

Я кивнул, удивляясь в душе лживости юноши. Впрочем, следует признать, что он крайне талантливый актер, мастер перевоплощений, этакого паиньку из себя корчит, а на самом деле дурит голову наивному деду. Может, стоит открыть Загребскому глаза?

– А это Галечка выходит из роддома, – продолжал тем временем профессор, – в одеяле Славик, моя теперешняя единственная радость. Спасибо доброму господу, послал мне замечательного внука, чистого, трепетного мальчика. Знаешь, Ваня, он невероятно переживает за маму! Сердце кровью обливается при виде его страданий. Я намедни так его порадовать хотел, что, несмотря на скудость средств, приобрел мальчику… этот… ну… с музыкой…

– Радио?

– Нет.

– Телевизор?

– Да нет.

– Магнитофон?

– Другое.

– Плеер?

– Что?

– Переносной проигрыватель.

– Такой бывает? – заморгал Загребский. – Скажите пожалуйста!

Я сдался и открыл следующий альбом, профессор моментально забыл о предыдущей теме разговора и ухватился за следующую.

– Тут Галечка ведет Славика в школу.

Я сдержал тяжелый вздох: нет, Загребскому нельзя сообщать правду о внуке, и потом, старик попросту не поверит мне, выгонит с позором. А как вы поступили бы на его месте, услыхав клеветнические высказывания в адрес любимого внука?

* * *Выслушав по телефону мой отчет, Нора коротко велела:

– Ваня, срочно домой.

– Что-то случилось? – напрягся я.

– Нет, но у меня возникли весьма интересные идеи, – туманно ответила хозяйка.

– Уже лечу, только разрешите зарулить в аптеку, Николетте нужно лекарства купить.

– К сожалению, от вздорности, жадности и вредности микстур пока не придумали, – отрезала Нора. – Ладно, так и быть, дуй в аптеку, и домой.

За прилавком стояла молоденькая розовощекая провизорша.

Я протянул ей список с продиктованными Николеттой лекарствами. Толстушечка, радостно улыбаясь, взяла у меня листок. Затем достала и положила на прилавок коробочки с препаратами.

– С вас семь пятьсот.

Я чуть не упал.

– Сколько?

Девушка оглянулась, потом подмигнула мне и заговорщицки шепнула:

– Себя, любимого, лечите?

– Нет, – отчего-то тоже шепотом ответил я, – маменьку.

Девушка совсем понизила голос и практически одними губами сказала:

– Не тратьтесь зря. Сейчас я вам кое-что объясню. Во, глядите.

Продолжая опасливо оглядываться, провизорша выудила из-под прилавка большую пластиковую банку, в которой, похоже, лежало полкило таблеток.

– Это что? – спросил я.

Девушка потрясла банкой.

– Российский препарат, делают его давным-давно, уж и не припомню, сколько лет. Стоит эта фигня – две копейки сто таблеток, а по сути, это полный аналог американского.