Самый трудный день

– Теперь подобный подход, – с ехидством ввернул вернувшийся за стол Александр Бахрах, – у них называется троцкизмом и карается десятью годами каторги. Впрочем, как я считаю, все это лишь для отвода глаз, и, ворвавшись в Европу, они снова примутся обобществлять все подряд, от заводов до, простите, женщин! Было уже такое, знаем.

– Не мелите чушь, Александр Васильевич, – резко возразил Леонид Зуров, – я думаю, что те, кто стоит сейчас за спиной у Сталина, просто не допустят такого варварского подхода к чужому имуществу в частности и к цивилизации вообще. Обобществлять женщин – это надо же было придумать!

– Погодите, Леонид, – задумчиво произнес Бунин, – так вы полагаете, что в нашу историю вмешалась какая-то третья сила – божественная или сатанинская – и вершит сейчас над человечеством свой беспощадный суд?"

"– Нет, Иван Алексеевич, – ответил Зуров, – не божественная или сатанинская, а именно человеческая сила – причем сила русская. Не зря же Черчилль заголосил на весь мир о русской угрозе. И именно русская сила, переварившая большевизм, выходит сейчас на простор Европы, и именно ее испугался наш милейший Александр Васильевич.

– Ну-ну, – сардонически усмехнулся Бахрах, по-байроновски сложив на груди руки, – посмотрим, когда и вас, милейший Леонид Федорович, возьмут за цугундер и потянут в этот, как у них там – в Гулаг.

– Тихо, господа, тихо, – опять прервал спорщиков Бунин, – большевики доберутся до нас еще не скоро, и у нас еще будет время понять, кто из вас прав. Будем надеяться, что все же прав Леонид, но надо быть готовым ко всему. На сем предлагаю закончить политические споры и послушать прелестную музыку, которую сейчас передает Москва. Это что-то новенькое, я такого еще никогда не слышал.

5 июля 1941 года, 4:15 мск. Германия, Восточная Пруссия, КёнигсбергНесмотря на то что русский морской десант додавил 291-ю пехотную дивизию и вместе с сухопутными частями Красной Армии окончательно взял под свой контроль Мемель, и то, что русским удалось, полностью сломив сопротивление 4-й танковой группы, форсировать Неман и захватить Тильзит, настроение в столице Восточной Пруссии было спокойным. До сих пор зенитная артиллерия Кёнигсбергской зоны ПВО вполне успешно отражала попытки вражеских налетов. Между наступающими русскими частями и оплотом немецкого юнкерства в этих восточных землях были не только сто километров расстояния, но и три долговременных оборонительных рубежа, включая укрепления и форты самого Кёнигсберга.

«Пока большевики подойдут к городу, – думали кёнигсбержцы, – они еще не раз умоются кровью. А мы можем спать спокойно».