Счет

А я? Я никогда ничего такого не чувствовал, не любил ничего до такой степени, чтобы кипела кровь и оживало все тело.

По крайней мере, я не чувствовал ничего подобного до того пятничного вечера, когда «Ураганы» в пух и прах разгромили лидера дивизиона. И сегодня опять, когда я отрабатывал с ними упражнение бросков по воротам и абсолютно каждый мальчишка выполнил его на отлично.

– Дин, ты не слушаешь!

Сердитый голос Дакоты выдергивает меня из моих размышлений.

– Прости, малышка. Я задумался. Что ты говорила?

– Ничего, – бурчит она.

Похоже, Дакота очень расстроилась из-за моего невнимания, а значит, она говорила мне что-то важное.

Я подтаскиваю к ней металлический стул, поворачиваю его и сажусь верхом, положив руки на спинку.

– Поговори со мной.

Она обиженно надувает губы.

– Я задала тебе вопрос.

– Ну и ладно, спроси меня снова. Обещаю, что в этот раз буду слушать внимательно.

– Ты можешь… – остальная часть вопроса вылетает одним большим словом, – научитьменякататьсянаконьках?

– Можно помедленнее? – с улыбкой спрашиваю я.

– Научить меня кататься на коньках, – повторяет Дакота.

Я хмурюсь.

– Ты не умеешь кататься на коньках?

Малышка медленно качает головой.

– Почему бы и нет… что мне стоит?

Я потрясен. Как можно жить в Новой Англии и не уметь кататься на коньках? Это же просто кощунство!

– У мамы хватало денег, чтобы отправить на уроки катания только одного из нас, Робби старше, так что пришлось его. Но в один прекрасный день он станет знаменитым хоккеистом, поэтому ему нужно было научиться кататься.

Дакота говорит твердо и решительно, но от меня не ускользают затаившиеся под ее бравадой нотки обиды. Мое сердце сжимается, словно от боли.

У нас с братом и сестрой никогда не было таких проблем, пока мы росли. Наша семья владеет большим состоянием, и нам ни разу не приходилось чем-то жертвовать. Саммер ходила на уроки балета и плавания. Мы с Ником учились хоккею, ездили на хоккейные сборы, у нас была вся необходимая амуниция.

На прошлой неделе я не соврал Элли: жить жизнью Дина – это просто офигенно круто. Я всегда получал все, чего хотел.

Но сейчас, глядя на расстроенное личико Дакоты, я чувствую себя избалованным, неблагодарным засранцем.

– Это значит, что у тебя нет своих коньков? – медленно спрашиваю я.

Она снова качает головой.

– Какой у тебя размер ноги?

– Не знаю. Маленький!

Я усмехаюсь.

– Дай мне посмотреть на твой ботинок.

Она быстро стягивает ярко-розовую кроссовку и протягивает ее мне.

Я проверяю размер, отдаю ей кроссовку обратно и, поднявшись со стула, подхожу к большому металлическому шкафу, где хранятся коньки мальчиков. Большинство из них очень большие для нее, но, немного порывшись, я нахожу на нижней полке пару «бауэрсов», которые вполне могут подойти ей.