Счет

Не помогла даже сумасшедшая скорость, которую я выставила на беговой дорожке.

– Слушай, мне нужно в душ. Почему бы нам не встретиться через полчаса в «Кофе-Хат»? Там и поговорим.

Шон, все еще раздосадованный тем, что я не позволила ему войти, кивает.

– Хорошо. Думаю, доза кофеина мне не помешает.

Я киваю в ответ.

– Скоро буду.

Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней на несколько секунд. Блин, как же я не хочу этого разговора, о чем бы он ни был.

Как бы мне хотелось, чтобы Ханна была дома. Тогда я могла бы попросить у нее совета, но она на репетиции. Ей предстоит выступать совсем скоро, так что я сомневаюсь, что буду часто с ней видеться, пока не закончится фестиваль.

Принимая душ, я напоминаю себе, что рассталась с Шоном не без причины. А если точно, причин было несколько: мы по-разному видели наше будущее, я была несчастлива, он все время злился.

Короче говоря, душевных страданий было много, а результатов – мало. Думаю, мама наверняка согласилась бы со мной. Конечно, она бы убедила меня поработать над отношениями, и, конечно, отношения стоят определенных усилий, но только если в них нет места злости и вражде, не так ли?

Что бы ни сказал Шон, вряд ли я буду подвергать сомнению собственное решение.

* * *Шон занял нам столик в самом дальнем углу оживленной кофейни, наполовину скрытый огромным керамическим горшком с искусственным папоротником. Мне не совсем понятен смысл декора этого заведения. Настолько много здесь растений – они стремятся создать атмосферу джунглей? А, неважно. Зато мне нравится, как вкусно здесь пахнет свежемолотым кофе, и наше уединенное место.

Шон придвигает ко мне высокий пластиковый стакан.

– Я взял тебе кофе.

На этот раз мое сердце сжимается. Конечно, он знает, какой кофе я люблю. Он знает все обо мне, как и я – о нем. Мне не надо заглядывать в его стакан, чтобы узнать, что там кофе средней обжарки, немного сливок, без сахара. А в бумажном пакетике на столе черничный маффин, потому что это единственные маффины, которые Шон ест. Когда мы были вместе, я заставила его попробовать все виды маффинов и выпечки, но он утверждал, что только черничный «приводит в восторг» его вкусовые сосочки.

О, да. Теперь мне уже просто грустно.

– Как поживаешь? – тихим голосом спрашивает Шон.

Э, нет, мы начинаем с того, что будем болтать о пустяках? Я обхватываю чашку обеими руками, чтобы было чем их занять.

– Нормально. А ты?

– Не так чтобы лучше всех, но… – Он пожимает плечами.

Я замечаю, что вид у него уставший. Он мало спит? Я проглатываю вопрос, не задав его вслух. Мы больше не вместе. То, сколько и как он спит, уже не мои проблемы.

– Я скучаю по тебе, – шепчет Шон.