Счет

Мое единственное желание – отправиться в Бристоль-Хаус и увидеться с Элли. Упасть перед ней на колени и умолять ее вернуться ко мне.

– Скажем ему, что репетировали сцену из «Бойцовского клуба», – смеется Гаррет, но его лицо тут же становится серьезным. – Ему необязательно знать, что произошло на самом деле. Я про вечеринку… наркотики.

Я с благодарностью киваю.

– Спасибо.

Но, вообще-то, кроме моего подбитого глаза, больше нет никаких свидетельств того, что случилось вчера вечером. Самое лучшее в моих загулах – хотя сейчас в моей жизни совсем нет ничего хорошего – это то, что у меня есть страшная особенность быстро приходить в себя, как будто ничего и не было. Я пью не просыхая? Никакого похмелья. Я курю травку? На следующий день голова яснее, чем безоблачное небо. Сегодня я двигаюсь чуть медленнее, чем обычно, но это лишь потому, что на душе лежит тяжкий груз."

"Вчера вечером я оттолкнул от себя самого главного в моей жизни человека. Вот кем стала Элли Хейз для меня всего за каких-то три коротких месяца. Это удивительно. В ней вся моя жизнь.

Такер приготовил для нас завтрак. Поев, мы отправляемся на арену, где Гаррет, приложив свой пропуск к дверному замку, ведет нас в раздевалку.

Наша компания из четырех человек останавливается на месте в ту же секунду, как входит внутрь. Тренер Дженсен и О’Ши стоят в углу комнаты и беседуют с долговязым мужчиной в очках, спортивной куртке и с чемоданчиком. Несколько наших товарищей по команде болтаются рядом с ними, но никто не говорит ни слова. Холлис кивает нам. Фитци удивленно смотрит на меня, когда замечает мой синяк.

– Доброе утро, тренер, – осторожно здоровается Гаррет. – Что происходит?

– Допинг-контроль, – звучит лаконичный ответ.

У меня замирает сердце. Шлеп. Оно только что упало на пол. Тошнота снова вернулась, поднимается по горлу и встает там комом.

Мой взгляд останавливается на О’Ши. Тот тоже смотрит на меня, без всякого выражения, но у меня возникает дурное предчувствие, что происходящее – его рук дело. Внеплановый допинг-контроль совсем не редкость в спортивной жизни колледжей. Но сезон почти закончился. Да что и говорить, мы уже просрали его! В плей-офф нам уже не попасть. Так что в допинг-контроле сейчас нет совершенно никакого смысла.

Чем больше хоккеистов входит в комнату, тем хуже мне становится. Я чувствую на себе пронзительный взгляд темных глаз О’Ши, но продолжаю упорно разглядывать свои ботинки. Я в панике и переживаю собственную версию рассказа «Сердце-обличитель»[20], только мне не слышен стук сердца мертвого старика из-под половиц, просто мне прекрасно известно, что у меня в крови. По венам струится, пульсирует, передается по всему телу молли, который я принял вчера вечером.