Сделка

Признаться, я удивлен, что вы очнулись. Даже несколько… обескуражен. На моей практике такого еще не случалось.

– Какого такого? – Резь в глазах прошла, комната перестала вращаться, обретя четкие очертания и краски. За легкими шторами окна, кажется, разгорался мутный дождливый рассвет. Утро? Неужели я провел в больнице всю ночь? Но как попал сюда?

– Где мы находимся? Какой город?

– Йеск. Вы помните, что с вами случилось?

Я тоже внимательно посмотрел на врача. Помнить-то я помнил. Мещерскую, око в небесах, учениц в дыму… И Катерину! Надо узнать, что с ней! Где она! Может, ждет за дверью палаты?

Я заволновался, и врач придержал мое плечо, не давая встать.

– Ну что вы, что вы, голубчик! Лежите! Так вы что-то помните? – настаивал врач, и я кивнул.

– Пансионат загорелся. «Золотой луг». Кажется, меня изрядно приложило.

Парнишка-фельдшер хмыкнул, не сдерживавшись.

– Это вы хорошо сказали, голубчик! – засмеялся Николай Петрович. —Приложило вас изрядно! Горящей балкой по голове! Так приложило, что я диву даюсь, как вы всю свою черепную коробочку под той балкой не оставили!

– Кто же меня вытащил? Неужто Кузьма?

Мои собеседники снова переглянулись, и это мне совсем не понравилось.

– Так это… никто не вытаскивал, – помолчав, осторожно сказал врач. – Там полыхнуло так, что уже не войти было. Я-то сам не видел понятно, рассказали. Все здание занялось, люди погибли. Учителя и работники из местной деревеньки, Околицы.

Я напряженно слушал. Работники? Видимо, тех, кого погубила ведьма, решили записать погибшими в огне? Что ж, верное решение… Лишние пересуды ни к чему.

– …а вы вот…

Я сосредоточился, поняв, что упустил часть речи.

– Я?

– Вас достали, когда пламя уже сошло, Дмитрий Александрович. Дождь полил, к счастью… Да вот только… – Врач помедлил, и лицо его сделалось удивленным. – Да вот только в таком пожаре не выживают ведь. А вы вот. И даже не обгорели. Черного всего привезли, закопчённого как хорошо прожаренная отбивная. Мы думали – и места живого уже не осталось, под копотью-то. Стерли… а ран-то и нет. Я уж тридцать лет народ пользую, а такого не видал.

– Ну… верно, повезло, – протянул я, не зная, что еще сказать. Руднев явно не верил, что повезти может настолько, но других версий я ему предложить не мог. Например, что дело в сердце синей птицы, отданной по любви одной прекрасной девушкой.

– Мужики сказали, балки над вами домиком сложились, вот и защитили. В рубашке вы родились, ваша светлость, не иначе.

Я пожал плечами, вот только лицо Руднева стало еще задумчивее.

– И все равно странно.