Сделка

Может, она осознала, что сидит почти на коленях у мужчины, едва прикрытого одеялом, под которым ничего нет.

– Дмитрий Александрович, – выдавила она, тревожно рассматривая мое лицо. – Скажите… мы с вами… уже встречались?

Мое сердце гулко ударило в ребра. Неужели Катя что-то вспомнила?

– Почему вы спрашиваете? – так же тихо произнес я.

– Рядом с вами… я ощущаю нечто… странное. – Она на миг крепко зажмурилась и мотнула головой. Темный завиток волос упал ей на щеку, и я отвел его – не задумавшись. Девушка задохнулась, вздрогнула. – Я не понимаю! – в ее голосе звучало почти отчаяние. – Не понимаю… Возможно, Елизавета Андреевна говорила вам, что со мной не все в порядке… Я… кое-что забыла. Часть своей жизни. Но вы… Вы… я словно… Нет!

Она вскочила, когда я снова протянул к ней руку. Я не знаю, что хотел сделать. Обнять? Хотя бы прикоснуться. Я так ждал этого прикосновения… хотя бы самого невинного!

Но Катя, словно испугавшись, отшатнулась и встала.

– Извините меня, – глухо бросила она. – Не слушайте… Я иногда сама не своя. Конечно, мы никогда не встречались, я бы запомнила.

Я хотел ответить, но тут дверь отлетела, впуская метель и Ядвигу Карловну.

– Катерина! Что произошло!

– Дмитрий Александрович провалился под лед, но мы его вытащили! – с гордостью оповестил Иван. Его лицо удивленно вытянулось: – А как вы нас нашли, Ядвига Карловна?

– У меня отличный нюх, мальчик! – буркнула бывшая смотрительница. Глянула остро на меня в коконе одеяла, потом на воспитанницу. Вздохнула. – Туровы сказали, что случилась беда и граф Волковский утонул. Что произошло?"

"Рассказывать принялся Булыгин, я же молчал, попивая быстро остывающий кипяток. Катя застыла в дальнем углу, словно боясь снова ко мне приблизиться. Ядвига выслушала, и глаза ее за стеклами очков блеснули желтизной.

– Занятная история, – протянула она, о чем-то крепко задумавшись.

Впрочем, мне уже было не до смотрительницы. Пока я грелся, шустрый Федор успел добежать до кареты, и вскоре в каморку сунулся уже и перепуганный Остап. И тут же заголосил:

– Живой! Живой! А я-то думал… А эти-то сказали, что все, помер! Совсем помер! А он – живой!

Не знаю откуда, но денщик мигом притащил мне штаны и сапоги, сверху закутал в свой тулуп и уже через несколько минут мы все усаживались в теплый экипаж. Ядвига сообщила, что обязана доставить меня до дома, Катя промолчала, но я все равно обрадовался.

Федору я отдал все монеты из своего кошеля – удивительно, как он не утонул в Неве, ассигнации, правда, размокли и их пришлось выкинуть. Но и без них сумма заставила мужика покраснеть, а потом побледнеть. «Я ж не за деньгу, ваше благородие! Я же милосердия ради!» – бубнил он, провожая меня.

– Так это за одеяло и выпивку, – уверил я, и Федор, крякнув, покачал головой.