Сделка

– Вы все врете!

– Анька, вот получишь ножом по горлу, будешь знать! А то и вовсе… наведет на тебя злые чары! И превратит в жабу!

– Никто не умеет превращать людей в жабу, это все сказки!

– Молчать! – рявкнул я. Осмотрел притихших девушек. Некоторые стыдливо отводили глаза, другие смотрели воинственно

– Почему я не должен был говорить Катерине про учебник? – потребовал я ответа.

– Так ведь дикарка не умеет читать и писать, господин преподаватель. Все это знают.

Все-то все. Кроме меня! Вот же засада. Но почему? Стряпчий сказал, что девушка проживает в пансионате почти всю жизнь, почему ее не обучили столь элементарным навыкам?

– Катерина слаба умом, – хмыкнув, поведала Лидия. – Сколько ни пытались ее учить, все бесполезно. Она не способна складывать буквы в слова. Слаба разумом, все это знают! Даже жалко бедняжку.

Пелагея и Лидия обменялись довольными усмешками.

– Видимо, от того, что ущербная, Катерина и стала такой злой! И мстительной. Лучше держитесь от нее подальше, господин учитель.

– Прекратите говорить гадости! – возмутилась Добрава.

– Мы всего лишь пытаемся предупредить Дмитрия Александровича. Все знают, что случилось с прежним учителем. Как бы не вышло… чего.

На Лидию шикнули, и она замолчала. Но на лице проказницы застыло довольное выражение, она уже сказала то, что хотела.

Я задумчиво поднял с пола учебник и вернул его на стол. Однако… Слабоумие? Вот уж вряд ли. Я видел ее лицо и глаза, слабым разумом там и не пахнет. Но почему тогда девушка не умеет читать и писать? Странно все это.

– Займите свои места. – Я вернул голосу положенную преподавателю строгость. – А сейчас откройте учебники, возьмите перья и выпишите основные постулаты этой эпохи…

К чести предыдущих преподавателей и Печорской, ученицы были отлично воспитаны, так что мне не пришлось повторять дважды. Гвалт смолк, и девушки снова погрузились в правление давно почившего монарха. Я же присел на край стола, размышляя об увиденном. И чем больше думал, тем меньше мне все это нравилось.

Глава 4

С горем пополам урок закончился. Место у преподавательского стола занял Орест Еропкин. Я же поспешил за удаляющейся Добравой – по всей видимости, наблюдать за пыхтящим и потеющим учителем искусств нужды не было.

Догнал служанку возле лестницы.

– Добрава Никитична, постой!

Женщина вытаращила глаза и выпалила скороговоркой:

– Ничего не знаю, ничего не ведаю, господин наставник!

Я хмыкнул.

– Совсем ничего? Антипка тебе случайно не родственник?

– Сын, – подтвердила мои догадки женщина. И тут же подозрительно прищурилась: – Если он чего натворил, то это он сам! А я знать – не знаю!

Я удержал улыбку. Отличное, однако, семейство.

– Не натворил, я просто так спросил.