Сделка

Обычно в такую глухомань ссылали опальных господ. Подобное назначение вряд ли могло хоть кого-то обрадовать.

Что ж, пусть так и думают, мне же лучше.

– Вы чрезвычайно догадливы, Елена Анатольевна.

– Елена. Мы здесь общаемся по-простому, по-свойски даже. Все свои. Имена, они знаете ли… сближают. – Мещерская проказливо улыбнулась, и в ее словах мне почудился двойной смысл.

Однако Глафира лишь закивала, подтверждая.

– Да-да, Дмитрий, мы здесь все свои. Даже наша дражайшая Лизавета просит звать ее по имени. А она ведь княгиня, вы знали? Древний род, титул дарован еще царем Михаилом Бесоборцем. И то, и то…

– Ах, дорогая, ну о чем ты говоришь! – поморщился ее супруг. – Неужто столичного гостя удивят титулы. Я слышал, Дмитрий Александрович и своим может похвастаться. Но полно. – Модест добродушно усмехнулся и завернул кончик уса, рассматривая меня. – Я слышал, у вас, Дмитрий, случилась неприятность на первом же уроке? С Катериной.

Я сделал глоток кисловатого морса. Однако быстро здесь разносятся слухи!

– Меня не предупредили об особенностях этой ученицы. Признаться, ситуация вышла неловкая.

И это они еще не знают о ее продолжении…

Супруги Давыдовы многозначительно переглянулись.

– Досадное упущение. Лепницкая всегда была сложной ученицей. С детства. Вам лучше держаться от нее подальше.

Я поднял брови на это предупреждение. Преподаватели снова переглянулись.

– Учителю держаться подальше от ученицы? – переспросил я с деланным недоумением. – Знаете, я как-то иначе представлял процесс обучения.

– Не поймите нас превратно… – Глафира снова приложила платочек к глазам. Хотя кого она пыталась обмануть? Батист был совершенно сухой. – Мы все желаем девочке добра. Мы пытались учить Катюшу. Прививали ей хорошие манеры, делали все, что в наших силах. Но…

– Ах, дорогая, скажи прямо! – не выдержал ее супруг. – Катерина не только дурная ученица. Она может быть по-настоящему опасной! Мы все это знаем. Лишь Хизер могла повлиять на эту девочку, да и то… А наша драгоценная Лизавета Андреевна считает дни до того момента, как Катерина покинет пансионат! Она так мне и сказала: «Когда же это закончится, и Катя наконец освободится»! Так и сказала!

– Освободится? – уточнил я, и учитель арифметики заморгал, вторя супруге.

– Освободит нас! Да-да. Так она и сказала, драгоценная Елизавета! Когда Катерина освободит нас! От своего удручающего присутствия, разумеется.

– Разумеется, – задумчиво повторил я.

Нет, мне совершенно не нравится вся эта история. Зачем я здесь? Соблазнить никому не нужную сироту? Что за абсурд? Условия сделки снова вызвали дурные предчувствия и порцию злости пополам с недоумением. Я без конца задавался вопросами о том, кому и почему понадобилось это странное дельце, но ответов так и не находил.