Сделка

И сама птица красоты невероятной. Но живет она в самой чаще, там, куда нет хода людям.

– А еще есть тот, кто спит в Кургане, – сказал кто-то, и внезапно все замолчали.

В тяжелой наступившей тишине стал слышен вой непогоды. Поднявшийся ветер ударил в раскрытую оконную створку, и я ощутила, как холодок коснулся плеч. Уже не предчувствие бури, уже она сама.

– Только о нем нельзя говорить, – шепотом произнесла Софья, и остальные кивнули. Раскрасневшиеся лица вмиг стали серьезными.

– И почему же о нем нельзя? – с улыбкой спросил учитель.

Вот глупый…

– Потому что нет в тайге слов, которые ОН не слышит. Не надо звать того, кто спит, – едва слышно пробормотала Лидия.

– Он? – Учитель смотрел с недоумением, но больше никто отвечать не стал. Все-таки некоторые вещи вслух лучше не произносить.

– Ой, расшалились девоньки, – сказала Добрава, обводя взглядом класс. – Сказки все это!

Смотрительница снова взяла свой носок, спицы стучали мерно и завораживающе. Девушки дружно вздохнули.

– И правда, всего лишь старые сказки! – переведя дыхание, сказала Лидия. – А вы верите во все эти истории, господин Волковский?

– В того, кто спит в Кургане? – с той же улыбкой произнес он, и Добрава тихо ахнула. – И кто же там…?

Но договорить учитель не успел. Ледяной сквозняк снова погладил мне спину. Что-то тихонько, едва различимо звякнуло. Оконная створка хлопнула, и стекло вдруг вывалилось из окна, обрушилось. Брызнуло во все стороны колючим дождем."

"Я закрыла лицо руками, и кто-то, сдернув меня на пол, толкнул под парту. Под руками и коленями хрустнуло стеклянное крошево. Ученицы завизжали, кто-то басовито заорал. Кажется, это Добрава…

– Катерина! Посмотри на меня! – Требовательный голос заставил меня открыть глаза.

И совсем рядом я увидела лицо Дмитрия Александровича. Значит, это он столкнул меня со стула. Его руки были такими же требовательными, как и голос. А взгляд – темным. Темнее, чем я могла себе представить.

Учитель быстро провел ладонью по моим плечам, стряхивая стекло. Оно было повсюду! На полу, стуле и столе. На моем платье. На темных волосах учителя.

– Со мной все хорошо, – пробормотала я как-то хрипло и удивленно посмотрела на свои ладони. – Ой. Кажется, порезалась. Ничего страшного!

Господин Волковский недобро прищурился и обхватив меня за локоть, помог встать.

– Тишина! – приказал он, и почему-то все послушались. Даже Добрава прекратила вопить. – Есть еще пострадавшие? – Выходило, что нет. Стекло вылетело как раз возле меня, и осколки почти не задели остальных. – Анна, проводи девушек в другой класс. Лидия, проследи за порядком. Начните изучение эпохи просвещения. Добрава, отведи нас с Катериной к врачу.

– Да я не…

Учитель глянул хмуро, и я замолчала.