Сделка-only (СИ)

А если узнает правду – какова вероятность, что не оттолкнет, не отступит?

– Витя, поцелуй меня, – прошу мужчину, чувствуя, как волны раздрая подкидывают и дерут на части.

Не выдерживаю ожидания, сама тянусь первой.

Пусть будет одна ночь. Эта ночь, только наша. Без горечи прошлого и, может быть, без будущего, но она будет.

И кто знает… вдруг мы переспим, и наша ненормальная тяга друг к другу развеется к утру. И я легко смогу его оттолкнуть, чтобы спасти…

Так сильно я ошибаюсь впервые.

Глава 32

– Внимательно, – звучит из трубки вальяжно-уверенное.

Отстраняю ее от уха и, как сова, хлопая глазами, еще раз проверяю правильность набранных цифр.

Вроде всё верно, номер Дениса, а голос из динамика раздается такой, будто я в пресыщенного жизнью мажора без спроса палкой тыкаю.

Черт! Так он же и есть мажор! Озаряет меня подзабытая истина.

Мысленно хлопаю себя по лбу и, хмыкнув, бодро заявляю:

– Привет, это Вера.

Секундная пауза, за время которой степенность и жеманство Горина куда-то испаряются, потому что…

– О, привет, верная. Рад слышать! – звучит весело и игриво. – Неужели вспомнила про бедного студента? Ну, точно дождь пойдет!

Подкалывает не старый знакомый.

Улыбаюсь. Ну точно, язва-Дениска.

– Сплюнь, я солнышко люблю, – отбиваю мгновенно, но в окно при этом выглядываю. Вдруг у Горина и на небе подвязки есть. Сейчас как договорится, и хлынет ливень.

В Питере – это плёвое дело. Утром густой туман и морось, к обеду – солнце, а вечером – шквалистый ветер с дождем.

Будто кто-то с хреновым характером не музыку, а погоду в Северной столице заказывает и заодно услуги МЧС спонсирует, которое шлёт сообщения о штормовом предупреждении чаще, чем Сбер новости с номера 900.

– Я ж обещала к выходным позвонить, а сегодня пятница, – пожимаю плечом, пусть он этого и не видит. – Ты как? Свободен вечером? Покатаемся?

– Для тебя свободен, Ве-ра, – ни секунды не раздумывая, и следом уверенно. – Мы же забивались заранее.

– Отлично, – выдыхаю, не скрывая радости, и, обговорив время и место встречи, кладу трубку.

Боже, как же всё задрало! Так и хочется выбить на часах стекло, сдвинуть маленькую стрелку на несколько цифр вперед и свалить наконец из этого жуткого места.

А ведь утро так классно начиналось. С легких поцелуев, постепенно перешедших в настойчивые и ненасытные, с совместного душа, завершившегося жарким слиянием и громкими стонами, с самого обычного завтрака, показавшегося пищей богов, потому что готовили мы его с Арским в четыре руки.