Сделка-only (СИ)

Помнится, она с мужем как раз тогда и разбилась, не справившись с управлением. Нервная баба за рулем – не к добру.

Усмехается.

А меня все-таки передергивает.

Пи@дец.

Полный и беспросветный.

– А новый договор. В нем что? – спрашиваю тихо. Силы покидают, словно воздух проткнутый шарик. – Еще одна махинация? Хочешь фирму Арского потопить?

– Ну зачем сразу потопить, – прищуривается, – шанс выжить у него будет. Я отдам ему те работы по проекту «Жемчужины», которые нам не под силу, а вот он сумеет воплотить в жизнь, раз сам их… в прочем неважно.

– Мне нужно подумать.

– Думай, Вера, думай. У тебя есть время… до понедельника.

Глава 29

Что понимаю точно, так это то, что спешить теперь нельзя.

Опасно.

Надо думать, как выпутываться.

Первым делом иду к Мельниковой и забираю заявление. В этот раз она смотрит на меня еще более дикими глазами, но я игнорирую ее громкий посыл: «Расскажи мне последние новости!» и включаю блондинку: натягиваю на рот резиновую улыбку и безбожно вру, что ее мудрые слова про отпуск оставили неизгладимый след в моей душе, заставили задуматься и повременить с увольнением.

Похвала Татьяну Витальевну впечатляет, и она самолично разрывает мое заявление, со словами:

– Верочка Владимировна, будьте уверены, никому ни слова не скажу. Я – могила.

Максимум через час об этом будут знать даже уборщицы – перевожу для себя ее «искренние» заверения, но киваю. Очередные сплетни про себя-любимую как-нибудь переживу.

В кабинет возвращаюсь на эмоциях. На письменный стол и разваленные по нему документы не смотрю от слова совсем.

Какая к черту работа, когда так подкидывает?

За следующий час успеваю протоптать линолеум от стола до входной двери и обратно. Хорошо протоптать, если учесть, что весь закуток всего шесть квадратных метров. И набить пару синяков на бедро, потому что стол-зараза слишком массивный. И угол у него не на месте!

В голове каша. Полнейшая.

Что делать – нет понимания.

И чего не делать – тоже!

Игнатов-младший обложил со всех сторон. Да так основательно, что про старшего даже не вспоминаю.

Вот тебе и Иван-дурак-царевич. Хренушки! Тут самый настоящий серый кардинал, не меньше. Очень опасный, расчетливый и жестокий.

И в каждом определении, что ему даю, убеждаюсь все сильней, особенно когда в голове одна за другой начинают всплывать детали прошлого года. Я действительно делала всё то, что говорил мне Иван. Делала с улыбкой, желая облегчить заботы любимого, ведь по документам же сроки горели, а Мамаев болел, а жених так искренне просил. И… черт! Черт! Черт!

Боже, теперь получается, что я причастна к гибели сестры Арского?

Я – косвенная убийца?

Мамочка родная!

Какая же идиотка, а еще юрист… тьфу!

Тошнота горячей волной прокатывается вверх по пищеводу.